Меня не сломать. Развод - Елена Левашова

– Пупсик… Ёжик… Я что-то не так сделала? – рыдает Камилла. – Скажи, что ты все придумал! Не могла твоя старая клуша так поступить. Или… Значит, она все узнала? И молчала… Делала вид, что ничего не произошло, терпела, – жалобно всхлипывая, бормочет она.

– Не терпела она. И ее молчание было… отнюдь не смирением, Ками. Милая, я все улажу. Обещаю…

Ну и дебил… Как я все улажу, если счета арестованы? Нужен адвокат, и срочно! Только, где его взять, если заседание суда состоится через час? И почему Людмила Григорьевна не сообщила о письме сразу?

Наверное, она думала, что Надя все мне скажет в лицо? А письмо – так… формальность.

– Извините, мы купим машину в другой раз, – возвращаю Ивану красный, влажный от слез Камиллы бант.

Черт… Какое позорище… Дважды я опростоволосился… Не стоит больше сюда ходить, выберем другой салон. В другой раз…

Ками громко рыдает, сетуя на несправедливость и подлость Надежды…

– Теперь придется оправдываться перед подругами, подписчиками… – шипит она, оживляя экран смартфона.

– Погоди… А мои фотки ты выкладывала?

Камилла прикусывает губку и стыдливо отводит взгляд… Черт! Трижды черт! Как она могла? Да и зачем?

– Так это ты все испортила? Зачем, Ками? Для чего ты… – задыхаюсь от возмущения я.

– Потому что ты – мечта, Стас! Как можно не хвастаться таким красивым мужчиной?

– Вызови себе такси и поезжай домой. А я… Мне нужно успеть на заседание, гадство! Адвоката нет, я не готов…

– Попроси Люпина тебе помочь. Он юрист нашей фирмы, неужели, не справится? – фыркает Ками, вынимая из сумочки зеркальце и поправляя макияж. – Быстренько все разрули и… Я жду тебя у себя.

– Ясное дело, что теперь мне негде жить, – рявкаю я.

– Выгони эту бабищу, в чем проблема?

– Во всем проблема, Ками. Заткнись и поезжай домой. Потом поговорим.

Остервенело распахиваю дверь машины и плюхаюсь на сидение.

Называю Грише адрес, он удивленно вскидывает брови, но помалкивает… По моей роже понимает, что сейчас лучше молчать.

– Федя, мне нужна помощь. Срочно, – прочистив горло, произношу в динамик.

– С приездом, Станислав Михайлович, присылайте все на почту, а я завтра…

– Сейчас! – почти скулю я. – Ты мне нужен сейчас. У меня заседание суда в Петроградском. Я заплачу…

– Хм… Но я не готов.

– Ну, что там нужно говорить? Скажи, что я раскаиваюсь и не хочу разводиться. Надька оттает, запрет на счета снимут и… Мне нужно вернуть квартиру и деньги, машину и… Господи… Придется задабривать ее, играть…

– Хорошо, – вымученно выдыхает он. – Я приеду только из уважения к вашим заслугам.

Гриша паркуется возле здания суда. Здесь толкучка. Следаки в форме, унылые люди с папками. Лужи, запахи сигарет, витающие в воздухе…

Люпин, взъерошенный и неопрятный, спешно вылезает из машины, на ходу приглаживая волосы.

– Соус с пиджака вытри, – брезгливо произношу я. – И… Спасибо, что приехал. Я в шоке.

– Ты звонил жене? Говорил с ней?

– Нет, думаешь, поможет? Идем. Людмила прислала мне скрин письма, у нас зал номер пять.

– Сегодня только первое заседание, Стас. Купи ей цветы, своди в ресторан… Устрой феерическую ночь. Ну, и… пообещай, что расстанешься с любовницей. Будь впредь осторожен. Твоя Камилла, если честно, берега попутала… Ну, зачем выкладывать ваши снимки в соцсетях? Есть же элементарная безопасность и…

– Хватит болтать, идем.

Снимаю пальто и вхожу в зал. Здесь уже судья, его помощник, две какие-то женщины… Одна в красном, брючном костюме, вторая – в платье кремового оттенка. Наверное, не успели убраться после предыдущего заседания? Здесь они, судя по всему, идут конвейером. Где же Надька?

– Уважаемый суд, меня зовут Федор Люпин, я буду представлять интересы ответчика, Станислава Аникеева. Ждем только истца.

– А истец на месте, – подает голос та, что в красном. – Я адвокат Надежды Александровны – Вероника Маслова, но моя доверительница решила принять участие в заседании. Хоть и не обязана этого делать.

Вторая дамочка взмахивает ладонью… А я… Выпадаю в осадок…

Ей-богу, я ее не узнал? Как? Как, господи!!!

От моей толстой, неуклюжей, вечно недовольной Надьки остались только глаза. Она волосы осветлила, сделала укладку, макияж, а фигура… Грудь, мамочки… Она такая… Я и забыл. Высокая, полная, обольстительная. Надежда похудела так, что я не узнал бы ее никогда! Она такая же, как Камилла!

– Я… Я… – беспомощно хватаю воздух ртом. – Я не хочу разводиться.

– Поздно, любимый, – твердо произносит Надежда. – Надо было раньше думать.

Глава 4.

Несколько месяцев назад…

*Надежда*

– Надька, посмотри, влезешь в плащ? Дочка похудела после родов, вещи раздает, – спрашивает Филипповна, устало вздыхая и расстегивая грязный, в пятнах халат.

– Не знаю… – ошарашенно моргаю я. – А почему вы мне… предлагаете? Может, Татьяна Андреевна или…

– Они померили, Андреевне он велик. У тебя же пятьдесят четвертый?

Она бросает халат в большой, синий бак для грязного белья и выходит из подсобки, а я… Замираю возле зеркала, улавливая отражение чужой, незнакомой мне женщины…

Белый халат с пятнами от фарша и грязными разводами, волосы, спрятанные под колпак, отекшее лицо с темными кругами под глазами и вторым подбородком…

«А ты разве не знала, какая ты, Надя?», – спросите вы.

Да, я раздобрела после родов, но не думала, что настолько! Как я еще не усмехнулась в ответ на предложение Филипповны? Не высмеяла ее. Это как же вы посмели мне плащ предложить? Да еще и пятьдесят четвертого размера! Господи…

Кто ты, уродина? Откуда ты взялась? И где тогда я?

Ощущение, будто я вынырнула из ледяного колодца и лишь теперь могу видеть окружающий мир… Реальность оглушает, ранит, как острое лезвие… Я медленно отхожу и набрасываю плащ на плечи… Большеват, да, но ненамного… Значит, у меня пятьдесят второй…

Как так вышло, скажите на милость? И я ведь… не заметила ничего… Провожала мужа на работу, будила Катеньку, включала телевизор и садилась за стол… Кормила дочку и ела сама… Подглядывала за чужой жизнью на экране, женщинами в красивых нарядах, элегантными мужчинами в костюмах, блестящими кабинетами, дорогими машинами… А моя жизнь между тем напоминала кошмар… Дочурка, родившаяся с перинатальной энцефалопатией, почти не