В тени его лжи - Галина Колоскова

– Если он переводит ей крупные суммы, оплачивает её жизнь, – объясняет он спокойно. – Это уже вопрос не только к моральному облику, но и к закону, особенно если деньги общие. Фото и видео с их совместного времяпрепровождения, подтверждённые датами и временем. Финансовые документы. Распечатки звонков. Чеков. Брони отелей. Всё, что связывает их вместе не как коллег, а как любовников.

Выдыхаю. Он делает всё за меня. Говорит чётко, по делу, не блея овечкой, как делала бы это я. Без сочувствия, но и без осуждения. Как врач, ставящий диагноз. И в этом есть какое-то странное утешение.

– Я хочу всё, – мой голос, наконец, обретает твёрдость. – Нужен весь комплекс доказательств. Не только для суда. Я должна знать правду, вынося приговор нашей семейной жизни.

– Хорошо, – кивает он. – Тогда мы начинаем работу. Наружное наблюдение, финансовый анализ, полная проверка. Подпишем договор, там прописано всё по пунктам. Ознакомьтесь с его содержанием.

Он протягивает мне папку с документами. Пробегаю глазами по тексту, не вникая в детали, и ставлю подпись. Рука больше не дрожит.

– Сколько это займёт времени? – спрашиваю, возвращая ему папку.

– Сложно сказать. Неделя, две. Зависит от их активности. Я буду держать вас в курсе. Не показывайте, что вы знаете об измене. Пусть будут расслабленными.

Я встаю. Он тоже поднимается из-за стола.

– Не переживайте, – в стальных глазах нет жалости, только уверенность профессионала. – Мы найдём то, что вам нужно.

Киваю, глядя в спокойные глаза. Благодарна ему безмерно за тактичность. Впервые за долгие месяцы боли, слёз и унизительных подозрений во мне просыпается не надежда, а нечто более твёрдое и осязаемое. Чувствую то, что хочу. Я смогу выиграть эту войну. Артур пожалеет, что предал нас с сыном.

Глава 3

Вечер. Я стою перед зеркалом в длинном вечернем платье. Разглядываю критично собственное отражение. Рыжеволосая, сероглазая, молодая. С идеально прямой спиной. Придраться не к чему. Темно-синий бархат, строгий крой, жемчужные серёжки – образ красивой респектабельной, состоявшейся женщины. Сорокалетней жены успешного мужчины. Внутри же – буря из страха, ярости и леденящей боли. Сегодня благотворительный вечер в поддержку какого-то модного фонда. Артур настоял. «Надо, будут важные для бизнеса люди. И мама тоже». Мама. Валентина Ивановна. Как же не хочется видеть её сегодня.

Артур заходит в спальню, завязывая галстук. Он в отличном настроении, напевает что-то под нос. Свежий, подтянутый, пахнет дорогим парфюмом. Для неё, наверное, старается.

– Отлично выглядишь, родная, – бросает он мне, даже не взглянув в зеркало.

– Спасибо, – отвечаю голосом, лишённым всяких интонаций. – Ты тоже неплохо.

Он подходит сзади, кладёт мне на плечи руки. Прикосновение заставляет внутренне содрогнуться от омерзения, а совсем недавно я таяла от таких жестов. Теперь хочется стряхнуть его руки, отшатнуться в сторону. Ещё ночью он трогал ими любовницу. Но нужно терпеть.

Он, как ни в чём не бывало улыбается моему отражению.

– Сегодня важный вечер. Постарайся быть… повеселее, а? Не хмурься.

– Я не хмурюсь, – растягиваю губы в ответной улыбке. – Неважно себя чувствую.

Он вздыхает уже с раздражением.

– Оль, хватит упаднического настроения. Всё у нас хорошо. Даже замечательно.

Да, конечно… Просто замечательно! У меня на телефоне лежат первые фото от Игоря. Артур с Юлей вдвоём в супермаркете. Он толкает тележку, она что-то увлечённо рассказывает, смеётся. Они в брендовом бутике женской одежды. Картина счастливой парочки, совершающей совместные покупки. То, что мы с ним не делали уже лет пять. Хозяйство полностью на мне. Закупки продуктов тоже. Об одежде и говорить не приходится. Артур ненавидит торчать в бутиках, пока я примеряю наряды. Как вижу – только со мной.

Мы подъезжаем к отелю, где проходит вечер. Всё, как всегда. Стоянка, забитая дорогими автомобилями. Яркий свет вспышек фотоаппаратов бьёт в лицо. Журналисты надоедают вопросами. Гул голосов обслуживающего персонала. Всё мелькает перед глазами, смешиваясь в цветную говорящую кучу из тел.

Беру Артура под руку и вжимаюсь в неё сильнее, чем нужно. Не от нежности. Меня шатает. Нужна опора, чтоб не грохнуться в обморок.

Входим в зал. Блеск, шик, коктейль из ароматов дорогих духов и живых цветов. Красивые женщины в дорогих нарядах, сверкающие бриллиантами украшений. Их спутники с холёными властными лицами.

Артур улыбается, выискивая глазами кого-то в толпе. Игорь предупреждал что, Юля, скорее всего, будет здесь. Наша фирма – одна из спонсоров. Я нахожу её раньше мужа. Блондинка, блистая нарядом, стоит в центре небольшой группы людей. На ней очень красивое платье, купленное Артуром. Нежно-золотистое, с градиентным переходом, создающим иллюзию движение света и тени. С глубоким декольте на спине. Я видела этот наряд на фото в отчёте Игоря. Артур заходил с ней в бутик неделю назад. Он выбирал. Он советовал. Он оплатил.

У меня перехватывает дыхание. Он покупал ей платье, в то время как меня даже не удосужился предупредить о вечере заранее. Он выбирал для неё цвет, фасон, восхищался ею в примерочной. А я в это время варила ему гречневый суп, потому что он любит мой гречневый суп.

– Ольга, Артур! – слышу голос свекрови.

Делаю несколько глубоких вздохов и оборачиваюсь. К нам движется Валентина Ивановна. В костюме цвета бургунди, с идеальной укладкой и таким же идеально холодным выражением лица. Стальные глаза, такие же, как у сына, бегло скользят по мне, оценивая. Читаю в них привычное пренебрежение.

– Мама, – Артур наклоняется, чтобы поцеловать её в щеку.

– Сыночек, – она треплет его по руке, и её лицо смягчается на долю секунды. Потом взгляд снова метнулся ко мне: – Оленька. А ты что-то бледная. Не заболела?

– Нет, всё хорошо, Валентина Ивановна, – отвечаю, пытаясь втянуть в себя побольше воздуха. – Просто устала.

– Надо больше внимания уделять себе, – вещает ведьма, поправляя массивную брошь с изумрудами. – Мужчинам нравятся ухоженные и… жизнерадостные женщины, – она произносит это с таким видом, будто выносит мне смертельный диагноз. – На тебе платье, которое ты надевала год назад на мой юбилей. Надеюсь, ты понимаешь, что это моветон?

Молчу. Стоит сказать, что узнала о вечере за полдня до того, и посыплется критика, что невнимательно слушаю мужа.

Мы идём вглубь зала, занимаем столик. Чувствую себя куклой, выставленной напоказ. Повторяю про себя, как мантру: «Улыбайся, Ольга. Кивай. Будь жизнерадостной». Почти не чувствую вкуса просекко. Слежу украдкой за родственниками. Артур что-то оживлённо рассказывает матери, та одобрительно кивает. Её взгляд на секунду встречается с чьим-то через зал, и на змеиных губах появляется едва заметная, понимающая улыбка. Прослеживаю её взгляд и вижу Юлю. Та смотрит на нашу семью, на меня,