Борцы за изобилие - Михаил Петрович Аношкин

— Если хорошо постараться, то можно из наших беспородных коров вырастить высокоудойных, породистых. Надо только всем как следует постараться.

— Неужели из наших «шубенок» могут получиться породистые коровы, с большим молоком? — удивленно спрашивали некоторые доярки.

— Да, могут, — отвечал зоотехник.

— Так давайте начинать работу, — нетерпеливо промолвил кто-то.

— Ишь ты, какой быстрый! Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, — заметил пожилой скотник. — На это может нашей с тобой жизни не хватит…

— Нет, на это нужна не жизнь, а всего несколько лет, — горячо убеждал Бойченко.

Бойченко знал, что в Свердловской области есть совхоз «Исток». Он выращивает скот племенной остфризской породы.

«Надо взять там хороших бычков», — думал он.

Легко сказать: взять. На самом деле это оказалось делом не простым.

— Где я на это денег возьму? — спросил директор, когда Бойченко сообщил ему о своем намерении. — Ты знаешь, что на счете ни копейки, опять на просрочке сидим.

— Тогда поеду в ОРС, буду там просить.

— Просить? Проси, пожалуйста. Только вряд ли что из этого выйдет. Напрасно только время потратишь.

— Все равно поеду.

В ОРСе его и слушать не стали.

— У нас не опытный двор, а подсобное хозяйство. Надо не опытами заниматься, а давать больше продуктов. Вот так, молодой человек, — сказал ему какой-то благообразный чиновник.

С тяжелым сердцем ехал домой Бойченко. Не хотелось ни думать, ни делать что-либо.

На разъезд Кисегач поезд пришел еще засветло. Солнце только коснулось одним своим красным боком далекой черты леса. Немногочисленные пассажиры, выйдя из вагонов, деловито пошли кто в сторону центральной усадьбы, кто в сторону поселка Кисегач.

Бойченко отстал ото всех. Вечер был чудесный. Малиновый закат окрашивал причудливыми красками лес, поля. Птицы торопились допеть свои дневные песни. Где-то на болоте выпь гудела: «ууп… ууп…» «Раз, два, три… семь, — машинально сосчитал Бойченко, — урожайный год будет, по приметам стариков».

Сегодня красота вечера не радовала Якова Моисеевича. Чтобы не встретился кто-нибудь, он пошел напрямик еле приметной тропинкой.

Шел и думал. «А, собственно, что я расстраиваюсь? Не дают большим, нужным делом заняться? Ну и черте ними. Буду работать, как некоторые. Что мне, больше других надо? Зарплата хорошая, если работать не спеша — лямка не трет. Живи себе, читай интересные книги». И тут же возражал сам себе: «Что, премудрым пескарем хочешь стать? Где же твои мечты о большом деле, зоотехник Яков Бойченко? Стыдно! Первое препятствие — и уже отступил, сдался. Эх, ты!.. Нет, не будет этого! Уволюсь, перееду в другое хозяйство и там по-настоящему займусь селекцией».

От этого решения стало полегче. Он быстрей зашагал. Пришел домой, когда в восточной части неба начали загораться первые звезды.

Хотя Яков Моисеевич старался не показать, что поездка была напрасной, но жена Елена Андреевна сразу заметила, что он бодрится для вида. Однако сразу об этом не стала говорить. Спросила только:

— Что поезд опоздал?

— Нет, я опоздал.

— Куда?

— Домой, к тебе. За ужином сказал:

— Все, уволюсь, переедем в другое хозяйство. Надоело пороги обивать, просить как милостыню.

Елена Андреевна поняла, что в ОРСе отказались поддержать начинание мужа.

— Уехать, конечно, можно. Только зря. Слабость свою показывать — чести мало. Пороги обиваешь не для себя, для дела.

Елена Андреевна сама зоотехник, хорошо знает, что к чему. Долго в тот вечер разговаривали супруги. Умная Елена Андреевна, умеет говорить с мужем.

Уже укладываясь спать, Яков Моисеевич воскликнул:

— К черту, никуда не поедем. Пойду в райком, если надо — в обком поеду, а своего добьюсь.

В райкоме, а потом в обкоме партии предложение Бойченко одобрили.

Вскоре он поехал в совхоз «Исток» за племенными бычками.

Придирчиво, по-хозяйски выбирал бычков, дотошно выспрашивая о достоинствах животных, по записям проверял родословную каждого.

— Ты словно жену себе выбираешь, — шутили истокцы. — Всех родственников до девятого колена хочешь знать.

— Жена у меня есть. А вот новую породу скота охота вывести по всем правилам.

— Ишь ты, какой быстрый! — удивлялись те.

— А вот и не быстрый, а как раз самый нормальный.

В совхозе началась настойчивая селекционная работа. Конечно, она велась без ущерба для производственных дел. Наоборот, она способствовала улучшению всей деятельности хозяйства. На фермах стало больше порядка, аккуратности.

На всех фермах животноводы перешли к так называемому направленному выращиванию молодняка крупного рогатого скота.

Прошло несколько лет. Каждый год, каждый месяц были наполнены настойчивой борьбой, упорным движением к цели.

Дела на фермах заметно менялись к лучшему. В дойных гуртах стали появляться коровы, от которых в год надаивали по три и больше тысячи килограммов молока.

Самое главное — у животноводов появилась твердая уверенность, что трудом и умелым использованием науки и передового опыта можно добиться высокой продуктивности скота.

На каждой ферме был налажен строгий зоотехнический учет. Стала известной ближайшая родословная почти всех продуктивных животных. Особенно скрупулезно записывались данные о высокоудойных коровах, о тех, что получены от скрещивания с вновь завезенными породистыми быками остфризской породы.

Этим была заложена прочная база для успешной работы по улучшению породности крупного рогатого скота.

В 1942 году Бойченко назначили директором совхоза. Год был трудный. Шла война. Почти все мужчины были на фронте. Рабочих рук не хватало. Не было машин. А фронт требовал больше продуктов.

Было тяжело, голодно. Казалось, что в этих условиях невозможно вести планомерную племенную работу, что на это просто не найти ни сил, ни времени, ни средств. И все-таки за массой многих, всегда в те времена срочных, неотложных текущих работ, и директор, и животноводы помнили о делах племенных, вели в этом направлении большую работу. Именно в те трудные годы закладывалось ядро стада, из которого потом вышли такие знаменитые коровы, как Флора, Арза и многие другие.

Флора прослыла гордостью животноводов. Шутка ли, за лактацию она дала 9136 килограммов молока. Суточный удой Арзы достигал 50 килограммов. Полцентнера молока в день от одной коровы! Небывалое!

Впрочем высокие удои получили не только от отдельных рекордисток. Средний надой от каждой коровы по совхозу повысился почти в три раза.

Здесь родилось движение так называемых пятитысячниц — доярок, которые от коров своих групп надаивают по 4500—5000 килограммов молока. Первыми из доярок добились высоких показателей Елена Краевская, Анна Ларионова, Татьяна Строганова и другие. Вскоре Елена Краевская была награждена высокой правительственной наградой — орденом Ленина.

Совхоз переименовали в племенное хозяйство. Ежегодно с его ферм в колхозы и совхозы области отправлялись сотни высокопродуктивных телочек и бычков. Во многих окрестных хозяйствах сейчас все или большая половина дойного стада — это потомки есаульского отродья уральской черно-пестрой породы.

Вот уже больше