100 ужасов Станислава Зельвенского - Станислав Игоревич Зельвенский

объясняют и запутывают их настоящее. Чем проще выглядит история, тем извилистее режиссерская мысль (а не наоборот, как обычно). Классовая и сексуальная борьба не рифмуются, но отзываются, накладываются друг на друга отражениями в этом страшном и красивом хайку.

Бог велел мне

Бывалый полицейский Питер Николас (Тони Ло Бьянко) расследует абсурдную и ужасающую эпидемию преступлений в Нью-Йорке: совершенно обычные люди вдруг начинают убивать окружающих, ссылаясь на то, что их руками действовал Бог. Николас, набожный католик, принимает все это особенно близко к сердцу — и, как вскоре выяснится, правильно делает.

Самый сумасшедший, возмутительный, амбициозный фильм в карьере Ларри Коэна, классика категории «Б», непревзойденного мастера дешевых, броских и остроумных сатирических хорроров и триллеров. «Бог велел мне» во многих отношениях можно рассматривать — что сам Коэн с удовольствием делал — как предтечу «Секретных материалов». Но шершавая уличная поэтика 1970-х бесконечно далека от сайфай-телевидения 1990-х, а идеи Коэна относительно устройства вселенной даже более радикальны. Впрочем, занимает его тут, конечно, не столько небо, сколько земля: фильм жестоко высмеивает увлечение религией и нашу готовность вступать с Богом во взаимовыгодные отношения. А что, если он не тот, за кого себя выдает?

Обаятельный главный герой настолько религиозен, что тайком от своей юной подружки бегает в церковь и не может развестись с давно оставленной женой. Тем болезненнее будет его пробуждение. Коэн смешивает краски разных жанров — полицейский детектив, хоррор, фантастика, нуар, — пока на его палитре не появляется причудливое кислотное пятно: экзистенциальный эксплотейшн, богоискательский мусор, психоделический трип, запечатленный с плеча в квазидокументальной манере «Французского связного». Режиссер выдает одну за другой сильнейшие сцены: стрельба на полицейском параде в День святого Патрика (снятая по-партизански с участием малоизвестного еще Энди Кауфмана), допрос улыбчивого мужчины, только что методично убившего свою семью, резня в гарлемской бильярдной, залитые безумным желтым светом встречи героя с антагонистом в исполнении Ричарда Линча. По сравнению с размышлениями Коэна о непорочном зачатии даже его трилогия про кровожадного младенца-мутанта кажется произведением солидным и сдержанным.

Боязнь пауков

Энтомологическую экспедицию в Венесуэлу приезжает поснимать американский фотограф и вскоре, после укуса ядовитого древнего паука, возвращается домой, в городок Канайма, Калифорния, в гробу. В том же гробу путешествует и паук. Амбар, где он решает сплести паутину, принадлежит доктору Дженнингсу (Джефф Дэниелс), терапевту из Сан-Франциско, который только что перебрался в Канайму с семьей, чтобы открыть практику. Доктор — арахнофоб.

Редкий для 1990-х (да и любых других десятилетий) высокобюджетный мейнстримовый creature feature, сделанный и с душой, и со знанием вопроса. У «Боязни» почти спилберговский баланс невероятного и повседневного, пафоса и юмора, и тому есть простое объяснение: это первая из нескольких картин, поставленных мегапродюсером Маршаллом, постоянным соратником Спилберга от «Искателей потерянного ковчега» до наших дней. В принципе, это фильм про челюсти, только очень маленькие.

Следом за основательным, ужасно красивым тропическим прологом действие переносится в идиллическую американскую глушь (Канайма — реальный топоним, но не из Калифорнии, а как раз из Венесуэлы). Покой сонного городка примерно в равной степени нарушен приездом Дженнингсов (целая интрига посвящена конфликту с местным врачом) и появлением тарантула-убийцы, который находит себе подругу и стремительно размножается. Дэниелс, по обыкновению, излучает чуть клоунскую человечность, у Джулиана Сэндса небольшая, но стильная роль самоуверенного британского энтомолога, Джон Гудман грандиозно играет невозмутимого дезинсектора. Настроение тут скорее шутливое, но тем, кто разделяет нелюбовь главного героя к мохнатым ножкам (а таких от 3.5 до 6.1 % населения Земли, подсказывает «Википедия»), будет не до шуток. Маршалл многому научился не только у Спилберга, но и у Хичкока. Паук, нападающий на девушку в душе. Крючок на стене, который испуганный герой в темноте принимает понятно за кого. Финальная дуэль двухметрового доктора и крошечного членистоногого искусно снята как бой равных противников. Тебе понадобится ботинок побольше.

В

В пасти безумия

Страховой детектив, профессиональный скептик Джон Трент (Сэм Нил) берется за дело, предложенное ему книжным издательством: разыскать Саттера Кейна (Юрген Прохнов), автора хоррор-бестселлеров, от которого два месяца ни слуху ни духу. Между тем все с болезненным нетерпением ждут его новый роман. Трента осеняет идея, что городок Хоббс-Энд, в котором происходит действие книг Кейна, — не вымышленное, а реальное место, и он отправляется туда в компании литредактора (Джули Кармен).

Многоярусный метафикшн, хит рубрики «хоррор-режиссер размышляет о хорроре», куда Карпентер еще вернется с «Сигаретным ожогом». Здесь речь идет главным образом не о кино (впрочем, в финале появится и оно), а о литературе. «В пасти безумия» — оммаж сразу двум главным классикам жанра, Лавкрафту и Стивену Кингу. С последнего более чем прозрачно списан Саттер Кейн, отсылок к первому тоже не счесть. А поскольку сердца обоих принадлежат Новой Англии, Хоббс-Энд удобно расположился где-то между Аркхемом и Касл-Роком (хотя сам топоним Карпентер взял из своей любимой хаммеровской серии о профессоре Куотермассе).

Вначале мы видим, как главного героя сажают в психушку, и фильм до конца держится за свою амбивалентность: перед нами либо бред сумасшедшего, либо история о том, как весь мир сходит с ума вокруг одного трезвомыслящего человека. Бедняга Трент, циник и мизантроп, но не злодей, пересекает границу между реальностью и вымыслом так часто, что перестает замечать столбики. Злодеем же иронически, но не без гордости объявляется Кейн (в широком смысле коллега Карпентера), через книги которого в наш мир лезут лавкрафтовские неописуемые монстры. Режиссер не удержался от того, чтобы чуточку их все же описать, но в фильме есть вещи и ужаснее. Лица прохожих покрываются пятнами и расплываются в бесформенные рожи, картины пытаются что-то сказать, кошмары заедают, как пластинка, заключая героя в одну петлю за другой. Хоррор — это не абстрактная идея, это человек с топором, который медленно приближается к окну ресторана, где ты уткнулся в свой кофе.

Вампир

Молодой человек по имени Ален Грей (Джулиан Уэст), большой любитель сверхъестественного, в своих странствиях забредает во французскую деревушку Куртампьер. В поместье неподалеку живет господин с двумя взрослыми дочерьми; старшая, Леон, больна загадочным недугом, к которому, возможно, имеет отношение старуха, повелевающая на руинах фабрики усатым доктором, одноногим солдатом и множеством теней.

Первый звуковой фильм Дрейера, сделанный в основном еще по канонам немого кино; крайне вольная экранизация готических новелл Шеридана Ле Фаню, в том числе знаменитой «Кармиллы». Весь материал, невероятно для тех лет, был отснят на французской натуре. Платил молодой светский лев барон де Гинцбург — взамен Дрейер снял его под псевдонимом в главной роли. Играть барон совсем не умел, но отлично справился с задачей ходить с ошалелым видом. «Вампир» провалился и заставил великого датчанина замолчать на целое десятилетие, и лишь позднее был дружно признан одним из его шедевров.

Снятый оператором, будущим режиссером Рудольфом Мате через отрез прозрачной ткани, фильм тонет в белой дымке: странный, тревожный сон, с первых же сцен сложенный не столько из элементов сюжета, сколько из символов и впечатлений. Мужик с косой, сосед с изуродованным лицом, мужчина в пушистом халате, который среди ночи вдруг заходит в номер Грея, чтобы оставить ему книжечку про вампиров. Тени, которые не в пример людям живут насыщенной самостоятельной жизнью. Утверждая логику кошмара, автор все время тасует точки зрения, запутывая время и пространство. В грандиозном отрезке герой как бы отделяется от тела и наблюдает за собственным погребением одновременно со стороны и изнутри гроба. Дрейер славен своими крупными планами, и невозможно