Хардкорная история. Апокалиптические моменты от древности до наших дней - Дэн Карлин

поколение прошло через трудности и лишения. А теперь им предстояла самая тяжелая война в мировой истории. Война эта была ужасной, совершенно не похожей на конфликты XXI века. Сегодня великие державы несут незначительные потери, исчисляемые десятками человек, — из-за механического повреждения вертолета или взрыва самодельного взрывного устройства. Сравните это с сотнями тысяч погибших — такие потери США понесли во Второй мировой войне. На одной лишь Иводзиме за тридцать шесть дней боевых действий погибло около семи тысяч американцев, а общие потери составили двадцать шесть тысяч человек. И это только американские потери. А представьте себе миллионы погибших немцев или десятки миллионов китайцев и русских. Интересно, как мы сегодня отнеслись бы к подобным потерям.

И речь идет не только о переживании потерь — но и об их нанесении. Может быть, мы и могли бы это пережить, но, как говорил американский генерал Джордж Паттон, не так нужно побеждать своего противника[10]. Вспомните американские бомбардировки: тысячи самолетов сбрасывали тонные бомб на города, где в одну ночь могли погибнуть десять-пятнадцать тысяч человек. Или представьте жизнь в Лондоне во время Блица, когда германские бомбардировщики бомбили город практически каждую ночь в течение восьми месяцев. Величайшее поколение знало, что над их головами армады самолетов и их бомболюки открыты.

А потом появилось абсолютное оружие — атомные бомбы. История показывает, что наши деды могли их использовать — и использовали[11]. Можете ли вы представить себе, чтобы граждане наших обществ (в отличие от их правительств) сочли подобное развитие событий приемлемым?

Мы слишком цивилизованны, чтобы совершить подобное варварство. Но, значит, мы не смогли бы пережить то, что пережило поколение Второй мировой войны. Если оценить относительную стойкость поколения по шкале от 1 до 10, то величайшее поколение получило бы семерку. Если представить, что в комнате соберется десять человек, рожденных между 1900 и 1930 годами, то семь из них будет соответствовать нашему определению «стойкости». В поколении Х тоже есть стойкие люди: некоторые стали «морскими котиками», другие пешком пересекли Антарктику. Но, пожалуй, лишь двое из каждых десяти представителей этого поколения смогли бы проявить стойкость, необходимую для этого. Так что более стойкими стали далеко не все, а лишь определенный процент. И если этот процент высок, то поколение можно назвать стойким. Вот так можно попробовать применить эту концепцию к целым обществам. Но совершенно ясно, что подобная оценка кажется весьма странной.

В моралистических исторических трудах прошлого формула «тяжелые времена закаляют людей» была обоюдоострой. Времена мягкие и уютные делают людей мягче. Плутарх и Ливий, к примеру, считали, что праздность, трусость и отсутствие добродетели являются плодом чрезмерной расслабленности, роскоши и богатства. Чем больше «мягких» людей, тем более слабым становится общество. В те времена, где граждане должны были защищать свое государство в доспехах и с мечом в руках, подобная слабость становилась вопросом национальной безопасности. Возможно, мы живем в эпоху, когда стойкость в прежнем смысле слова утратила свое значение. Если это так, то какие преимущества «мягкое» общество имеет над обществом «стойким»?

Великий историк ХХ века Уилл Дюрант писал о мидийцах. Этот древний народ жил на территории современного Ирана. В те времена, когда писал Дюрант[12], мидийцев считали относительно бедным народом, скотоводами, которые объединились, чтобы сбросить иго Ассирийской империи, после чего стали крупной и самостоятельной державой[13]. Но вскоре, как писал Дюрант, «нация забыла о своей суровой морали и стоицизме. Высшие классы стали рабами моды и роскоши, мужчины щеголяли в расшитых штанах, а женщины увлеклись косметикой и украшениями».

Конечно, не штаны и серьги стали причиной падения Мидийского царства, но Дюрант и многие его современники считали это проявлением изменения и развращенности общества. Качества, обретенные в тяжелые времена, исчезли, а ведь именно они сделали мидийцев стойкими настолько, чтобы избавиться от ига ассирийцев[14].

Историк середины ХХ века Честер Старр писал о Спарте. Это общество сумело создать лучших воинов древнего мира. Спартанские солдаты подняли аграрное государство Пелопоннеса на немыслимую высоту. Население Спарты было невелико, а экономика довольно скромна. Но спартанское общество и культура поддерживали и укрепляли армию и солдатский дух. Каждый мужчина готовился к войне и должен был служить в армии до шестидесяти лет.

Подготовленная гражданская милиция существовала во многих обществах, особенно в Древней Греции, но в Спарте этот элемент общества был доведен до крайности. Процесс формирования личности начинался на самой заре жизни: новорожденные считались сырьем для армии. Спартанского младенца предъявляли совету старейшин, и те определяли, достаточно ли он крепок, чтобы жить дальше. «Любого младенца, который казался неполноценным, сбрасывали со скалы горы Тайгет на острые камни», — писал Старр[15].

Спартанские младенцы, которых считали достойными жизни, получали самое суровое воспитание. В семь лет их забирали из семей и отправляли в тренировочный лагерь. Спартанские подростки питались в общих военных столовых, домашний комфорт и уют был им незнаком и чужд. Кормили их очень скудно, чтобы они учились сами добывать себе пропитание, в том числе и воровством. Но если их ловили, то жестоко наказывали. Из спартанских детей вырастали лучшие воины Греции — именно потому, что культура и общество делали их такими. Предположительно, в период расцвета Спарта даже отказалась от денег[16], потому что считалось, что деньги развращают, губят мораль и подрывают боевой дух[17].

Но со временем, как гласит традиционная история, спартанцы стали «любить роскошь и разложились», по словам Старра. Это подточило их стойкость и военное превосходство — и даже привело к поражению на поле боя. Спартанцы 380 года до н. э. могли бы и не победить своих великих дедов 480 года до н. э. А спартанцы 380 года до н. э. не победили бы даже собственных дедов[18]. Иногда считают, что виной тому ненавистные персы. «Великие цари» Персии, которые не смогли победить спартанцев на поле боя, поняли, что гораздо более эффективным средством будет золото. В более поздних исторических источниках спартанцы, и в особенности некоторые спартанские цари, предстают более материалистичными и любящими деньги, чем истинные спартанцы прошлого. Похоже, «мягкие» персы, какими их часто представляли древние греки, распространили свою «мягкость» как вирус, и стойкость противников уравнялась[19].

Возвышение и падение Спарты можно объяснить не только «стойкостью» — например, хорошей военной подготовкой и структурой общества — но было бы странно не придавать этому качеству никакого значения.

Война и бедность — факторы не постоянные. Они могут усиливать стойкость части населения, ими затронутого, но далеко не всех. Некоторым везет,