Как проводить чистку партии - Емельян Михайлович Ярославский

«...в нашей партии не должно быть места злостным растратчикам; в нашей партии не может быть места шкурникам, которые из-за шкурных соображений, из-за шкурных интересов не выполняют директив партии; не может быть места в партии бесчестным карьеристам, которые, прикрываясь партбилетом, использовывают партию для своих личных целей; не может быть места в партии тем, которые из-за пьянства теряют лицо партийца, которые дискредитируют партию; не может быть места тем, кто по-эксплоататорски и рабовладельчески относится к женщине; не может быть места в партии тем, кто ставит свои личные выгоды выше интересов партии, выше интересов революции».

Но из этого, — из необходимости борьбы с бытовым загниванием, — некоторые отдельные товарищи и даже некоторые контрольные комиссии делают совершенно неправильный вывод, делая упор на быт, а не на классовое лицо коммуниста. Мы поэтому в тезисах наших самым точным образом формулируем, что не должно быть мелочного придирчивого копания в быту, в личной жизни каждого партийца. Не «рюмку водки» ставим мы во главу проверки.

(Мануильский{7}: Правильно!)

Не это ставим мы, а классовое лицо партийца. Я умышленно подчеркиваю именно эту сторону дела, потому что сколько раз нам приходилось делать доклады и наталкиваться на мещанское, прямо тупое непонимание этой постановки вопроса. На основе такой нашей постановки вопроса некоторыми товарищами делаются такие выводы: ах, значит вы против борьбы с пьянством. Ничего подобного. Мы за решительную борьбу с пьянством, но мы делаем различие между обществом трезвости, между людьми, которые говорят: мы вступаем в общество трезвости и даем обет совершенно не употреблять никаких спиртных напитков, — и политической партией. Но если вы к нашему партийному уставу еще прибавите этакое требование, я думаю, что даже товарищ Ю. Ларин{8} не поверит, что эти коммунисты, которые дадут такой обет, будут выполнять его. Между тем сколько на этой почве ханжества, всякого святошества развивается, вы сами знаете. Я вам приведу некоторые примеры. В Черноморской области был секретарем организации товарищ Подгорный.

Он приехал туда, и там ему сказали: вот у нас бытовое явление — пьянство. Как же он начал бороться против этого? Он созвал актив райкома, и на этом собрании актива, обсудивши вопрос о пьянстве, вынесли постановление: дать лозунг «пить культурно».

(Голос: Что это значит, не пить из бочки?)

Мы такого лозунга не даем. Конечно идеалом было бы для всех нас, чтобы коммунисты не употребляли совершенно спиртных напитков; но если бы вы стали сейчас давать такой завет: ни один коммунист не имеет права употреблять совершенно спиртных напитков, или требовать: исключайте из партии всех, кто употребляет спиртные напитки, — я вас уверяю, что вы выбросите из партии людей, преданных коммунизму, доказавших свою преданность годами, десятилетиями борьбы, и оставите в партии святошей, никуда и ни на что нам не нужных. Товарищи, я уже не говорю о том, что те самые товарищи, которых вы выбираете для проверки, — а вы составляете проверочные комиссии из старых партийцев главным образом, — не могут на себя взять этакую ответственность и сказать, что они никогда, ни при каких обстоятельствах, ни в каких случаях жизни не пили, не пьют, не выпивают. Ведь они же именно будут решать этот вопрос. Вот почему надо подойти к этому несколько иначе. У нас полуторамиллионная партия, в ней около миллиона рабочих, из которых многие сотни тысяч пришли после смерти Ленина. Над ними нужна огромная работа, как и над всеми нами. Мы в известной степени (физически) люди прошлого, со всеми недостатками прошлого, над всеми нами еще нужна громадная работа. Мы сами должны работать над собою и над теми, кто приходит к нам. Но надо брать людей так, как они есть, и посмотреть, пригодны ли они — вот с этими недостатками и недочетами, которые у них есть — пригодны ли они для борьбы за социализм, для борьбы за строительство социализма, для того, чтобы пожертвовать собой, если надо для этого дела. Вот как нужно подойти. Само собой разумеется, что не может быть места в наших рядах таким людям, которые забывают об интересах партии. Слишком мягко например вначале мы отнеслись к тем «строителям социализма», которые были в союзе строителей и устроили в Москве «кабуки»{9}. Хорошо, что их потом исключили из партии и осудили, а сначала отнеслись сравнительно мягко. А между тем такие «кабуки» есть не только в Москве. Вот мне передали документ о разложении членов партии в селе Кутырлинском, Тюкалинского района, Омского округа. Там была организация хуже «кабуков», в еще более отвратительной и гнусной форме, где имя партии втаптывалось в грязь, где имя партии фигурировало в гнуснейшем невоспроизводимом ни в какой печати названии этого общества, и там участвовали, руководили — председатель Кутырлинского кредитного товарищества Газов, член ВКП(б); член правления того же общества Гришаков, секретарь партийной ячейки; счетовод Кардыбаев и другие.

Эти лица входили в состав «ЦК» организации, у них был устав и прочее, и прочее. Что же сделано с этими людьми? Бюро тюкалинского райкома, где обсуждался вопрос об этой организации, ограничилось выговором членам организации — партийцам. А их надо было изгнать и предать суду немедленно. Вот такое легкое отношение, проявляемое иногда к самым гнусным формам разложения, иногда уживается у нас рядом со святошеским, ханжеским отношением, когда требуют от члена партии: дыхни, не пахнет ли от тебя, или требуют обязательной внешней супружеской верности для того, чтобы коммунист оставался членом партии, — как будто бы это является необходимым условием успешности борьбы за социализм, обязательным условием. Дело доходит до того в области попыток регламентировать весь быт коммунистов, что бывший красноармеец обращается в Центральный комитет партии за разрешением жениться, потому что на месте ему волком{10} не разрешает жениться. Вы прочитали вероятно об этом факте, так как он был приведен в моем докладе на московском активе. Этот бывший красноармеец пишет:

«Г. Москва, ЦК ВКП. От члена ВКП села Верялички, Брянского уезда. Прошу вашего распоряжения о разрешении мне жениться на дочери священника, так как я уже с ней связан любовью с 1925 г. В 1926 г. пошел в Красную армию, вступил в партию, а приехав домой, мне не разрешает волком ВКП(б) жениться на ней, а я разлюбить никак не могу, у меня не хватает энергии бросить, т. е. изменить, так как она мною перевоспитана и желает пойти на все уступки, только выйти за меня,