Дом с секретом и его притяжение. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

Но так увлёкся, доказывая, что это абсолютно другая картина, что ни-ни… ни малейшего сходства в двух фильмах нет и не будет, что заставил гримёров просто-таки испортить внешность Патрушевой так, что она просто в зеркало на себя смотреть спокойно не могла.

– Да и это ещё не всё! Внешность – дело такое… Света и это обыграла бы – она же настоящая актриса, а не моделька какая-то, но характер героини – это же просто отстой! В прошлом фильме он был цельным, логичным, все поступки оправданными, а сейчас? То героиня тусклая, как древняя слабая лампочка, а то внезапно начинает фонтанировать харизмой, как человек с сильным и ярким характером! А потом – хлоп, и опять ползает какая-то блёклая моль и что-то невнятное бубнит.

Соколовский не мог не понимать, что прошлая картина до краёв была полна «химии» между их персонажами, именно это вызывало и восхищение, и слёзы сочувствия у зрителей, заставляло им верить, но…

– Но в этот раз такого эффекта нет и быть не может – наш режиссёришка просто уничтожает картину, да и не только её! Нас тоже!

Уж кто-кто, а Сокол отлично знал, как легко «выбить» актёра из обоймы – сыграл человек в чём-то таком неудачном, и всё – этот фильм может стоить ему карьеры, любви поклонников, дальнейших ролей.

Сразу начнут говорить, что «он своё отыграл», сразу вцепятся в беднягу критики и куча диванных экспертов.

– Да-да, и скажут, что «так и знали, что это была дутая репутация, а вот теперь правда восторжествовала», что актёр или актриса – жалкие ничтожества, выплывавшие за счёт удачного совпадения благоприятных факторов.

На самом-то деле, лично ему опасность грозила в меньшей степени – у него такая дружная армия фанаток, что они и этот фильм «съедят» да не подавятся, а вот Патрушевой… с ней всё будет плохо:

– Уже даже сейчас пошли разговоры о том, что «бедному Филиппу Ивановичу досталась такая тусклая партнёрша», а ведь это только начало работы! Это Света-то тусклая? Да не смешно! А потом… никакой же логики нет в этих режиссёрских исправлениях сценария!

Эти исправления заставляли стонать всю съёмочную группу – ну, где, где, скажите на милость, логика в том, что распоследняя служанка-кухарка систематически попадает в княжеские покои, расхаживает там, словно у себя в избе, что-то трогает, перекладывает вещи, князь это замечает, но ничуть не смущается, типа так и надо, чтобы его секретные записи листали все кому не лень!

– Да-да, и охраны у нас нету – заходи кто хочет, бери что вздумается! А то, что воины на входе стоят, так это ж не считается – они, когда героиня каждый день ходит в княжеские покои, просто глохнут, слепнут, тупеют и на цветочки любуются!

И это было, пожалуй, самой невинной глупостью из тех, что оказались вписаны в сценарий недрогнувшей режиссёрской дланью!

– А то, что князь, у которого вообще-то красавица-невеста имеется, внезапно обращает внимание на кухарку – это как? Нет, это, конечно, может быть, но не тогда, когда кухарка выглядит как… как замазанная кучей слоёв штукатурки невзрачная чухонка! И это ж надо, такое сделать из Патрушевой!

Изумление Филиппа Ивановича можно было понять – Светлана была одной из самых ярких и запоминающихся актрис современности, но после такого грима и такой необъяснимой логики режиссёра напоминала блёклое и невзрачное подобие самой себя. Злилась, конечно – ещё бы! Она же прекрасно понимала, что этот фильм просто закопает её карьеру! Но…

– Но, если она даже по потолку ходить будет, ничего сделать не сможет – контракт такой, что в случае его разрыва актёры вынуждены будут оплатить драконовскую неустойку!

Само собой, он – не Света, он вообще много чего может изменить – вот тот самый популярнейший фильм, в котором они с Патрушевой так удачно снимались в прошлый раз, вообще должен был быть полнейшим провалом, но стоило ему и Крылане наведаться к верхушке съёмочной группы, как у тех с ходу просветление в головах случилось!

– Но там-то хоть понятно было, что править! А здесь? Что тут можно сделать?

Соколовский выхаживал по своему кабинету, зверел, щурился на мебель так, что обстановка нервно подрагивала, чуть ли не пятилась, а когда в помещение вошёл Крамеш, то он вообще едва не выскочил оттуда, наткнувшись на тяжёлый взгляд начальства и потрескивающую вокруг атмосферу:

– И чего ты такой довольный… был? – процедил Сокол, уловив краем глаза выражение лица подчинённого, когда он только входил. – Что весёлого?

Крамеш вообще пожалел, что поторопился возвращаться – а что, полетал бы вокруг да около пару-тройку дней, глядишь, и начальство поутихло бы…

Правда, деваться уже было некуда – птицы хвостом вперёд летать не умеют – раз уж прибыл пред светлые, хоть и донельзя гневные очи, каркай-не каркай, уже ничего не поделать!

– Эээ, я с докладом! – заторопился Крамеш. – Вот… видео пррринёс!

– Какое ещё видео! Словами говори! – рыкнул Сокол.

– Нее, словами я ТАК не смогу. Это смотрреть надо! – настаивал Крамеш, понимая, что это его шанс вылететь из этой ситуации целым и невредимым.

Хотел было Сокол выгнать этого паразита прочь, но уже зацепился взглядом за летящий в цаплю помидор и прыгающего по болоту Илью.

Преобразование бурлящей ярости у кого-то типа Соколовского в натуральное веселье дорогого стоит, так что Крамеш решил, что эта невозможная парочка – Генчик и Илюшенька – уже оправдала своё существование.

– Так… ладно, – выдохнул Сокол, отсмеявшись. – А ведь это кино, пожалуй, получше будет, чем то, в котором я сейчас снимаюсь!

– Я старрался! – Крамеш очень надеялся, что Филипп Иванович не начнёт опять гневаться – больше-то у него нет отвлекающих видео.

– Ты – да, постарался, но и эти два чудика – тоже! – прищурился Сокол, правда, уже не гневно. – Каждый в своём стиле, конечно…

И тут ему пришло в голову, как можно спасти фильм – что именно надо вложить в голову режиссёра, чтобы и картина получилась удачной, и, одновременно, чтобы она не была копией предыдущей.

– И Крылану придётся задействовать, и Крамеша… но это может выгореть! – вдохновился он, милостиво взмахнув рукой и отпуская подчинённого прочь.

На листе бумаги возникали схемы исправления сюжета – и вот уже кухарка – не просто себе кухарка, а девушка, обладающая