Паутина - Беки Сейтаков

— Скажите, если не секрет, вы случайно не жена профессора Шагельдыева?

— Уже семь лет не секрет, — засмеялась Джамал. — Да, я жена Шагельдыева. И даже, можете себе представить, не случайно его жена.

— Скажите, а тот человек, которого вы провожали, сам Нурягды Рахманович?

— Вы очень проницательны, товарищ! Профессора здесь знает любой мальчишка.

— Да-да… Правильно. Это я так, к слову…

— Может быть, вам скучно? — не без ехидства полюбопытствовала Джамал. — Возьмите на заднем сиденье свежие газеты.

— Спасибо… Но газеты я уже читал. Можно попросить вас об одном очень большом одолжении?

— Вы уже попросили однажды, — пожала плечами Джамал. — Почему бы не сделать этого второй раз? Кто сказал «А», тот говорит и «Б»…

— Я хотел бы познакомиться с профессором Шагельдыевым.

— А что вам мешает осуществить свое желание? Профессор хоть и очень занятый человек, но доступен для каждого, кому он нужен.

— Я думаю, что будет лучше, если это сделать через ваше посредство.

— Мысль выражена не очень ясно.

— Видите ли… — парень замялся. — В этом случае я буду для профессора не просто один из многих просителей, а человек, знакомый с вами.

— Весьма откровенно! Но зачем вам требуется какое-то особое участие профессора?

— Я вам скажу все! К профессору по разным делам обращается, вероятно, много людей. Все они имеют что-то, кроме имени. А кто для товарища Шагельдыева некий Мухаммед Искандеров? Никто. Ноль. Песчинка в пустыне. Товарищ Шагельдыев выслушает его просьбу, пообещает и забудет, потому что он человек занятый, а Искандеровых много на свете.

— Не говорите глупостей! — возмутилась Джамал. — Взрослый человек, а рассуждаете, как… Откуда вы набрались такой чепухи?

— Я не хотел вас обидеть, — пробормотал Искандеров.

— Вы себя обижаете, а не меня!

Машина, вильнув на последнем повороте, вырвалась на асфальт городской улицы. С обеих сторон тянулись сплошные массивы домов. На их крышах, среди тонких контуров телевизионных антен, медленно вращались большие лопасти, похожие на горизонтальные ветродвигатели.

Это было одно из многих изобретений Нурягды Шагельдыева, сделанное им между прочим, в перерыве основной работы. В принципе — обыкновенный климатизатор, но Шагельдыев внес в него весьма существенные изменения. Во-первых, значительно расширил диапазон аппарата в области минусовых температур. Во-вторых, — что было наиболее существенно, — климатизатор Шагельдыева не требовал для своей работы источника энергии, он ее вырабатывал сам: частично — за счет ветра, частично — с помощью фотоэлементов, вмонтированных в лопасти двигателя. С помощью этого аппарата в самую сильную жару температура в комнате поддерживалась постоянная — двадцать четыре градуса. При желании ее можно было понизить до шестнадцати, а несложная модернизация в аппарате позволяла довести температуру до минус сорока градусов.

Естественно, климатизатор сразу же нашел широчайшее применение не только в быту. Но быт стал главным потребителем и популяризатором прибора. Тем более, что принципиальная схема климатизатора была до смешного проста, приборы строили даже школьники в своих технических кружках.

Джамал помнила, сколько шума вызвало это изобретение, сколько корреспондентов, репортеров и просто любителей техники приходило к ним в дом и как ворчал Нурягды, прячась от репортеров и грозя изломать ни в чем не повинный приборчик-климатизатор. Не сумев «поймать» изобретателя, отчаявшиеся репортеры фотографировали его жену. Джамал нравилось рассматривать свои изображения в газетах и киножурналах, а Нурятды мрачно подшучивал над любителями чужой славы. «Твоя слава — это моя слава! — спорила Джамал. — Ты чей? Мой? И слава — моя!»

А в общем-то признание было заслуженным вполне.

* * *

Искандеров молчал. Насупившись, он смотрел прямо перед собой отсутствующим взглядом и грыз ноготь.

— Потерпите немного! — сказала Джамал, с трудом сдерживая смех. — В гостинице вас ожидает более вкусный обед.

Он не понял, но ноготь оставил в покое и оживился. — Вы меня познакомите?

— Что же вы все-таки потребуете у профессора, если я соглашусь вас познакомить?

— Разве я могу требовать? Я попрошу у него помощи.

— Вот как! Вы физик и хотите работать с моим мужем?

— Нет, я, к сожалению, не физик.

— Тогда о какой помощи вы говорите? Может, вам лучше обратиться в другую организацию?

— Я думаю, товарищ Шагельдыев сумеет мне помочь. Я верю в это.

— Как знаете…

Спутник начинал раздражать. Досадуя на него, на себя, на жару, Джамал изо всех сил нажала на акселератор, проскочила под красный свет на перекрестке, ловко увернулась от испуганно засигналившего «ЯЗа» и остановила машину перед гостиницей с претенциозным названием «Юпитер». Оно оправдывалось разве что только удивительно легким, словно сотканным из воздуха, памятником Первому Космонавту. В большом мраморном бассейне били, сплетаясь в причудливый узор, четырехметровые струи воды. А среди них и выше них стоял Первый Космонавт, тот, что проложил человечеству дороту к звездам. Сколько их было после, таких же молодых и таких же красивых и отважных! Джамал даже не помнила имена их всех. И вот имя первого никто не забудет. Они с Нурягды собирались назвать своего сына Юрием, но родилась дочь, и ее назвали Розой… А чудачка Гюльнабат так и назвала своего первенца — Гагарин. Сколько ни убеждали ее, что это фамилия, так на своем и настояла: «Юриев кругом сколько угодно, а Гагарин — один на всем свете». Гагарин Бердыевич!.. Вот ведь шальная!

— Чему вы улыбаетесь?

Джамал недоуменно покосилась на Искандерова и не совсем вежливо ответила:

— Вот ваша гостиница. Прошу!

— Спасибо. А как же… с профессором?

Джамал несколько покоробил развязный тон Искандерова.

— Хорошо. Будет возможность — познакомлю.

— А знаете что, давайте зайдем в гостиницу! Посмотрите, как я устроился, чего-нибудь холодного стаканчик выпьете…

— Вы шутите?! — У Джамал от неожиданности даже дыхание перехватило.

— Вполне серьезно! — подтвердил Искандеров. — Познакомитесь с моей женой. Она не так красива, как вы, но очень приветливая женщина, и, наверняка, задаст мне хорошую трепку, когда узнает, что я невежливо обошелся с хорошим человеком, который оказал мне услугу. Пойдемте!

Джамал несколько успокоилась, но отрицательно помотала головой.

— Нет-нет, не просите! В этом нет никакой необходимости. Я и так задержалась.

— Напрасно вы обижаете нас! Есть хорошая пословица: раз увиделись — знакомые, два раза — родственники. Может, вы вечерком к нам заглянете? Приходите, мы вас будем ждать…

— Ладно, — сказала Джамал, томясь желанием поскорее уехать, — зайду.

— Я вас больше не задерживаю! — Искандеров склонился в галантном поклоне. — Значит, вечером ждем…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

В этой главе в основном рассказывается о Рахмане — отце Шагельдыева и выясняется причина вызова санитарного самолета. Из города прилетает известный хирург. В главе даются другие, менее значительные сведения.

Рахман пошел учиться в том