Химия путешествий. Превращаем эмоции и факты в идеальный маршрут - Алексей Дмитриев

как можно больше панорам на все 360 градусов. И ты снова и снова останавливаешься, бежишь куда-то в сторону, воздеваешь руки к небу – и кричишь что есть мочи. Никто тебя не услышит, кроме спутников, что последуют твоему примеру. Здесь царит естественность.

Я так делал, пока спускался с Бермамыта к урочищу Джилы-Су с его нарзанными ваннами, сначала по бездорожью, а после по безупречной ленте асфальта. По пути невозможно не проникнуться историей Кавказа в полузаброшенном ауле Хасаут (карачаевское название Схауат). Памятные таблички на башне напоминают о темном пятне в жизни местных народов: депортации в 40-х годах прошлого века. Аул оживает медленно, как зверь после чудовищной раны, но оживает. И когда-нибудь, хочу в это верить, снова станет звучным и ярким.

Идеально ровное плато Немецкий аэродром на высоте 2850 метров

Как этот детина в урочище Джилы-Су – 30-метровый водопад Каракая-Су. Его никто отсюда не выселит, ему не придется восстанавливать силы, лишь мощный рык сменяется размеренным басом, в зависимости от сезона. Остается стоять под ним, покорно и молча – все равно не перекричать. Единожды встретив его в полноводном «облачении», уже не забудешь сложное для многих языков название Каракая-Су. Такие знакомства не стереть из памяти.

Живописная пешая тропа к Немецкому аэродрому

Ночуя в Приэльбрусье в палатках, нужно прятать еду: сурки в этих краях непуганые и готовы стащить все съедобное

В аул Схауат (Хасаут) постепенно возвращается жизнь

Вид по пути к ущелью Джилы-Су

Высота водопада Каракая-Су – около 30 метров

Схауат – редкий случай восстановления некогда брошенного аула на Кавказе, чаще происходит наоборот. Самая известная такая заброшка, пожалуй, – это аул Гамсутль в Дагестане, но там есть и много других, например Старый Гоор. На фото – его оборонительные башни. Теперь люди живут чуть ниже, в Новом Гооре, и в этом как раз и кроется причина запустения. В наше время больше нет смысла жить на вершинах гор в труднодоступных местах, поэтому населенные пункты перемещаются ниже или вовсе в долины.

Из Джилы-Су некоторые стартуют на Эльбрус. Знаю людей, которые покоряли эту вершину, так и не увидев ее со стороны. И они не в обиде, разумеется. Но я никому не советую совершать восхождение без подготовки. Для старта и более близкого знакомства со своим телом на высокогорье вполне подойдет подъем на Немецкий аэродром, другую частичку истории Приэльбрусья. Так называют идеально ровное плато размером 1,8 на 1,5 километра на высоте 2850 метров. По неподтвержденной версии, в годы Великой Отечественной войны немцы использовали его в качестве аэродрома. Это огромное, но все же замкнутое пространство.

Помню подъем как сейчас. Дождь, ослепительное солнце, радуга. Снова тучи. А ты все идешь и идешь, радуясь любому состоянию природы. Она меняет формы, но неизменна в своем совершенстве, квинтэссенция которого – сам Эльбрус.

От Бермамыта до него 30 километров, но величие горы не умаляется с расстоянием. Ее можно увидеть из Кисловодска, Пятигорска или с дороги к урочищу Джилы-Су, одной из самых красивых в России. От горы Шаджатмаз, где находится Кавказская обсерватория, до символа Кавказа целых 50 километров, в горах столько за день не пройдет никто. Но даже если вы не увидите Эльбрус, вы его почувствуете. Он – там.

Вопрос читателям

А какое путешествие вы вспоминаете чаще всего?

Глава 2

Действие: пройти 50 километров пешком за один день

Место: Стамбул (Турция)

Сижу я рано утром на террасе небольшого отеля с видом на Босфор и чувствую: кто-то смотрит на меня в упор. О, чайка! Совсем рядом, непуганая. Они все такие в Стамбуле, практически домашние.

У меня не было детального плана своей первой поездки в Стамбул, просто в конце марта я вырвался на три дня сменить картинку. Вместо грязно-серой массы за окном увидеть ослепительно белых чаек. Погулять, узнать город.

Ну и доузнавался, называется: до позднего вечера я прошел по Стамбулу около 50 километров, или 65 тысяч шагов. Сначала даже не поверил умным часам, но потом восстановил трек на карте: все верно, примерно столько и получается. Естественно, тело на следующий день железно потребовало сократить движения до минимума, но я нисколько не жалею и этот суточный дзен-калейдоскоп точно не забуду.

Ничто не предвещало марафона. За завтраком я думал, что поброжу по музеям и достопримечательностям, вот только у туристического Стамбула на этот счет было другое мнение: толпы, очереди, давка… А потому я сымпровизировал.

Правильным решением было зайти в главную, пожалуй, достопримечательность Стамбула с раннего утра, чтобы избежать изнурительного «стояния на Софию» в веренице желающих. Айя-София, она же собор Святой Софии, – величайший образец религиозной архитектуры, с VI по XVI век бывший крупнейшим храмом христианского мира. Во времена Османской империи он приобрел, вместе с мусульманами, минареты, михраб, минбар и другие атрибуты ислама. При Ататюрке превратился в музей, при Эрдогане, в наше время, – снова в мечеть. И это я еще не упомянул переходы от православия к католицизму в византийскую бытность Стамбула Константинополем.

Если бы не стекло на веранде отеля, чайка наверняка присоединилась бы к моему завтраку

Чувство прекрасного, впрочем, было одно на всех. Иначе не поручил бы султан Мехмед II в XV веке сохранить мозаики и реликвии, пусть и скрыв их от глаз. Это было необычное, на мой взгляд, решение для буйного и кровавого Средневековья. И определяющее для атмосферы сегодняшнего дня.

Мне повезло избежать наплыва посетителей и потому прочувствовать трепет. Оценить без шума и давления удивительную для такой старины работу со светом в пространстве колоссального объема. Арочные окна по кругу под куполом и ниже на стенах впускают ровно столько солнца, сколько нужно для акцентов на исторических перипетиях Айя-Софии. Цитаты из Корана на щитах под ангелами-серафимами для меня с тех пор символизируют единую цель мировой цивилизации.

Я сделал много кругов внутри собора, отмечая то новые росписи, то мраморные колонны. Часть из них прибыла в Константинополь из храма Артемиды в Эфесе, то немногое, что осталось от семи чудес света.

Но когда, спустя годы, я закрываю глаза при слове «Айя-София», в моем воображении возникает другая ассоциация – мозаика «Деисус». Сохранилась только