Интриги и котики кардинала Ришелье - Елена Владимировна Кисель

У Люсона при таком раскладе просто не было шансов. Новоявленный епископ, в аллегорическом смысле, бодро бил копытом. Чихая и кашляя, он полез на чердак разрушенного дворца, выкопал траченные молью древние гобелены и приказал задрапировать стены. Он начал отстраивать развалившийся собор с собственных средств. Он таки поехал по епархии, проповедуя повсюду в духе:

– Блуд, разврат, пьянки! Ух, я вас!

– А ну все быстро сплочаться под власть короля!

– Латыни не знаем? Экзамен для духовенства! НЕТ, НЕ НА СОМЕЛЬЕ!

При этом Ришелье дико мёрз и болел, но не помирал – то ли согревался котами, то ли визитами к прежним друзьям по колледжу. И в короткие сроки сумел организовать на землях епископства духовную школу, отвадить народ от гугенотства, написать богословский трактат – и откуда-то взять на все свои проекты денег, что было уже совсем поразительно.

В свободные от служб, проповедей и экспериментов над епархией часы Ришелье тщательно, в тетрадочку конспектировал свои наблюдения за двором и королём. Создавал, можно сказать, мануал «Как вести себя с Генрихом Добрым», полный примечательных отметок: «Когда король бухает, под руку не мешать» и «В глаза не льстить, отвечать остроумно, с искрой». Отсюда второй урок – всегда продумывай, как себя вести с начальством.

В заветной тетрадочке, которую потом нашли для потомков историки, было расписано всё-всё: как с королём шутить, как играть с ним в карты, как отвечать на колкости…

Но тут опять время вспомнить известную песенку:

Но смерть полна коварства,

Его подстерегла,

И нанесла удар свой

Ножом из-за угла.

В истории случился «ля-ля-ля-ля, бум-бум», короля запырял ножом фанатик Равальяк, и тетрадочка стала не нужна.

Отсюда третий урок – дорога ложка к обеду.

4. Про битвы фаворитов

После смерти Генриха IV расклад при дворе получился своеобразным:

- должен править король Людовик XIII, но он ещё маленький, заикается и вообще считается туповатым.

- от его лица должна править королева-регентша Мария Медичи.

- на самом деле от её лица правит фаворит Кончино Кончини.

- сын великой Италии в основном озабочен добыванием из королевы денег, земель и должностей.

- у Кончино Кончини есть жена Леонора Галигаи, она даёт ему советы, но сама в основном увлечена суевериями, гороскопами и извлечением из королевы денег и драгоценностей.

В общем, кто-то, конечно, Францией правит, но кто и как – решительно непонятно!

Правда, где-то на периферии бегает епископ Люсонский, который весь такой: «А можно я? А дайте мне! Смотрите, какой я хорошенький!» Епископ правда хорошенький и инициативный, но бьёт копытом слишком активно, потому его боятся свои же и задвигают свои же.

Но в конце концов благодаря старшему брату и некоторым другим связям при дворе Ришелье всё-таки обратил на себя внимание королевы и стал её секретарём и фаворитом. И вошёл в совет. И там тоже обратил на себя внимание. И задружился с Кончино Кончини так, что к тридцати годам получил пост военного министра. Потому что – ну он же такой верный, такой сговорчивый, полностью выступает за то, чтобы Франция прогибалась под Испанию, ну да, ну да…

Про Людовика XIII тем временем как-то все забыли. Кончини и его жена так и вовсе обнаглели до того, что короля в грош не ставили – мол, чего там на него смотреть, пусть мальчик занимается хобби. Ну там, варит варенье, шпигует дичь, вышивает, пишет картины и музыку играет. И на охоту ездит за птичками.

Король исправно осваивал мастерство варенья и выращивание горошка (который, кстати, загонял на рынке по спекулятивной цене, доказывая, что, если что – его величество не пропадёт). Но как-то мало-помалу начал задаваться вопросом: «Тварь ли я дрожащая или право имею?» И завёл своего собственного фаворита, сокольничего Люиня. У Люиня было ещё два брата, и это обозначало мы помним, что.

Постепенно Люинь начал настойчиво зудеть королю в уши, что Кончини как-то и на маму-регентшу плохо влияет, и вообще, много власти забрал, а вы вон только закатки на зиму закатываете, надо бы что-то с ним поделать. Людовик согласился, что да, вот папу, например, запырял фанатик ножом, нельзя ли взять откуда-то фанатика и нож и сделать, как бы это точнее, какой-нибудь «ля-ля-ля-ля-бум-бум»?

Люинь почесал тыковку и задумался.

Вскоре епископ Люсонский, который на всякий случай старался подстелить соломки и договориться с Люинем, получил недвусмысленное письмо. В письме обозначалось лаконично, что Кончино Кончини завтра станет совсем созвучным имени и фамилии.

– Ух ты, какая новость, – сказал Ришелье и стал немного Василисой. – Утро вечера мудренее!

После чего положил письмо под подушечку и проспал до полудня.

Тем временем заговорщики не нашли ножей и равальяков, потому просто застрелили Кончини с утра пораньше во дворе Лувра. Дальше пошла народная классика: «И в землю закопал. И надпись написал…»

Народ, правда, классику не оценил, потому что откопал Кончини обратно, разорвал на шматочки и побросал в костёр. По некоторым сведениям, отдельные шматочки даже съел. Показывая при этом, что итальянца при дворе ценили от всей души и даже немножко от всего желудка.

Людовик Справедливый в это время очень радовался тому, что он король. И показывал свою справедливость. Люинь и братья получили плюшек. Королева-мать получила приказ скрыться в ссылку в один из своих замков. Ришелье получил в лицо: «Муа-ха-ха, епископ Люсонский, теперь мы избавились от вашей тирании!»

– А нас-то за шо? – поразился Ришелье, который буквальным образом проспал переворот. Но Людовика прозвали Справедливым не за качества, а потому что он родился под знаком Весов. Потому он продолжал творить всякое астрологическое и выслал вслед за королевой и Ришелье.

Сперва к королеве, потом в Люсон, а потом вообще в Авиньон.

– Та-а-ак, – сказал Ришелье. – Всё сначала.

И впал в меланхолию.

– Та-а-ак, – обрадовался Люинь.