Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

со смерти Трауберга, с того времени, как сама я стала террористкой, и я смело могу сказать, что образ Трауберга, наряду с Каляевым и Созоновым, может отстоять честь русского террора»17.

С воспоминаниями Клапиной по своей манере и тематике во многом перекликаются мемуары Юлии Зубелевич18. В отличие от Фельдмана и Клапиной, она не входила в ЛБО, но была посвящена в дела отряда и близко знала его членов19. О ней стоит рассказать подробнее20.

Зубелевич родилась 25 мая 1882 г. в селе Кильмезь Малмыжского21 уезда Вятской губернии в польской дворянской семье. С 1902 г. жила в Петербурге, изучая медицину22.

Увлеклась революционными идеями, в 1903 г. вступила в ПСР23. В 1906 г. активный член эсеровской военной организации. Под псевдонимом Даша Кронштадтская успешно вела революционную пропаганду среди матросов в Кронштадте и пользовалась в крепости немалым влиянием24. Участвовала

в Кронштадтском восстании 19-20 июля 1906 г., сумела скрыться при его подавлении.1 Осенью 1906 г. познакомилась и сблизилась с Траубергом25. Арестованная под чужой фамилией в Петербурге 18 декабря 1906 г., была не опознана и отправлена для проверки паспортных данных в Оренбург, откуда бежала в ночь с 17 на 18 мая 1907 г., возможно, при помощи боевиков ЛБО и лично Трауберга26 (подробнее об этом будет рассказано в книге). Летом и осенью 1907 г. жила в Финляндии, оказывая различные услуги отряду и много общаясь с его членами27. Затем уехала за границу, где вплоть до Февральской революции проживала во Франции и Италии28.

Весной 1917 г. возвращается в Россию. До 1919 г. живет в Кронштадте, участвует в деятельности созданного в те годы Народного университета, руководит местным театром, заведует внешкольным отделом народного образования. В 1919 г. переезжает в Москву, где работает инструктором в Государственном архиве РСФСР, затем — инструктором по народному образованию в профсоюзе строительных рабочих, а в 1921 г. зарабатывает на жизнь шитьем29.

Не оставляет Зубелевич и общественную деятельность. Она не принимает большевиков и, тесно связанная еще со времен

эмиграции с одним из лидеров ПСР В. М. Черновым и его семьей, примыкает, по всей видимости, к центристскому крылу асеров (которое и возглавлял Чернов). В 1920 г. Зубелевич помогает членам семьи Чернова скрываться от преследований со стороны чекистов¹. Ее саму неоднократно арестовывают — в марте 1918 г., марте 1920 г. и феврале 1922 г. Первые два ареста не имели последствий, а третий кончился тем, что 1 апреля 1922 г. Зубелевич приговорили к ссылке на два года. В августе 1922 г. она отправилась в Оренбург, где в апреле 1923 г. вновь арестована и вслед за этим переведена в Актюбинск (входившей тогда в состав Киргизской автономной социалистической советской республики РСФСР)².

Будучи в оппозиции к новой власти и подвергаясь преследованиям, Зубелевич, однако, по свидетельству эсерки Е. В. Постниковой, по-толстовски (или по-евангельски) полагала, что следует все «понять и простить». Зубелевич встречалась с самим Д. Э. Дзержинским (либо как заключенная, либо как просительница за арестантов) и говорила про него: «Святой человек... может быть, не совсем нормальный, но чистый, святой человек». Постникова называла ее «всеобщей печальницей»³.

В Актюбинске в июне-октябре 1923 г. Зубелевич работала в детском доме, причем (если верить ее собственным словам) очень самоотверженно, по 15 часов в сутки, полностью отдаваясь детям. Тем не менее она была уволена по ложному доносу в поддержательстве детей к бунту⁴. При содействии Е. П. Пешковой (первой жены Горького, ее знакомой еще по эмигрантским годам, главы организации «Помощь политическим заключенным») Зубелевич добилась того, что 1 января 1924 г. ОГПУ постановило высылать ее в Польшу сроком на три года. В марте 1924 г. она навсегда покинула Россию⁵, уехав в г. Друскеники (ныне — Друскининкай), где жила ее мать (в то время этот город входил в состав Польши).

После смерти матери в 1928 г. переехала в Белосток, где проживали ее сестры. Здесь почти безвыездно провела всю оставшуюся жизнь — долгих 38 лет. Умерла в Белостоке 5 сентября 1966 г. и похоронена на римско-католическом кладбище прихода Девы Марии.

Чернов в письме к Горькому в марте 1913 г. давал Зубелевич такую характеристику: «Я положительно почти не встречал человека такой кристальной душевной чистоты, соединенной с самой крайней скромностью, робостью, приуменьшенного о себе мнения и вечного недовольства собой, — это при чисто аскетической, подвижнической преданности делу»30.

Такое же впечатление оставляла Зубелевич и у тех, кто знал ее в поздние годы. Ее называли «золотым» человеком. Она скромно жила в небольшой комнате, где хранила книги по педагогике, ботанике, охране природы, а также альбомы с изображением животных. Увлекалась собиранием лечебных трав, делала травяные сборы и настои, которыми лечила всех желающих. Революция и политика остались в прошлом, а в настоящем были «малые» дела на ниве благотворительности, просвещения и помощи ближнему.

Зубелевич участвовала в организации детских домов для детей из бедных семей, бесплатно занималась с отстающими детьми по физике, математике и ботанике, нередко отдавала неимущим детям одежду и даже собственный обед. В 1940-е гг. работала в Лиге охраны природы и Польском ботаническом обществе. И, наверное, сложно было представить себе, что эта женщина, воплощавшая христианскую кротость и милосердие, когда-то вела матросов Кронштадта на штурм крепостных сооружений и была в самой тесной дружбе с Траубергом и ключевыми боевиками ЛБО, готовившими и осуществлявшими террористические акты.

Мемуары такого человека, вдобавок написанные в 1908 г., по свежим следам событий, вызывают абсолютное доверие. Конечно, романтичная 26-летняя девушка могла быть чрезмерно восторженной и о многом писала в излишне приподнятой тональности. Но гораздо важнее другое: Зубелевич, как и Клапина, была человеком тонким, наблюдательным, способным подметить мельчайшие детали, оттенки и нюансы человеческих переживаний и ярко отразить всё это на бумаге. Ценность ее воспоминаний, на наш взгляд, огромна.

Очень ценные свидетельства об ЛБО оставил Янис Акуратер (1876-1937)31, крупнейший латышский писатель первой половины XX века и участник революционного движения в Латвии в 1905-1907 гг., друг Трауберга. Почти всю