Черный замок - Данил Коган

Она в притворном испуге прикрыла лицо руками.

— Только меня пощади, добрый молодец. Мне нельзя со сломанным носом на люди показываться. Я и так страшненькая.

На комплимент напрашивается. На самом деле девка — огонь. Красотка, ну такая, в русском стиле. Не маленькая. Вся такая… плавная. Немного курносая, но ей идёт, отвечаю. А по поводу комплимента — фиг там.

— Да бог с тобой, девочка. Я женщин и детей не бью. Не рокер чай, обоссаный. У меня на выбор Тимофей, Розенкранц и Добромир. Особенно Тимофею вломить охота, если честно. Пригрел змею, придурок. Да и Розенкранц хорош… Хотя не моё дело. Веди нас, кудесник, любимец богов!

Девчонка помимо того, что дочь нашего провальщика, ещё и внучка Рады, вот как. Поздний ребёнок. Ну и бабка чему-то там её научила. У неё этих внучек — полсела. Плодовитая бабка была в молодости-то.

Точно не знаю, что там и как, но к Алене многие уже ходят как к ведунье и лекарке. В основном бабы, конечно. Так что про кудесника — это я почти попал. Только кудесница. Меня, собственно, она выхаживала, бонусом от деревни, так сказать. Травки, отвары, осмотры… Но я, к счастью, почти всё время находился в невменозе. После того как я окончательно пришёл в себя, Алена стала оставлять отвары с рекомендациями, почти не пересекая порога палатки.

Перебрасываясь беззлобными подколками, мы проследовали к храму. Совет обычно собирался там, вокруг падающих с потолка солнечных лучей. Но ради меня, любимого, они сегодня собрались в доме Тимофея. Боятся, значит, уважают!

«Лучшие люди города» собрались в просторной светлой Тимофеевой горнице. Знакомые всё рожи. Тимофей, понятно дело, скособоченный и какой-то пришибленный. Ну, сына у него убили в той заварухе. А кто виноват? Ладно, грех ерничать. Цверг весь из себя на пафосе, сидит сбоку на своём переносном стуле, сзади два мужика в ошейниках стоят на коленях. Кулак сразу зачесался. Скотина такая. Добромир в косоворотке, шитой солнечными знаками. Посох стоит, прислонённый к ближней стене. Рада сгорбленной тенью нависала над столом, почти уткнувшись в него крючковатым носом и полуприкрыв глаза. Ещё двое — Кирилл и Олег. Солидные мужики в летах. Один меховщик, второй кузнец и механик. Алена скромно пристроилась сбоку на табурете. Но обвела «советников» очень недобрым взглядом.

Мне сесть пока не предложили, но я и не торопился. Сложил руки на груди и уставился на этих кренделей с высоты своего роста. Я это называю «нависать».

Повисла пауза.

Наконец кузнец откашлялся и глубоким сильным голосом произнёс:

— По здорову, Илья Николаевич.

— И вам, уважаемые, не хворать.

— Ты присядь, провальщик, в ногах правды нет. А то торчишь, как дерево над забором, свет добрым людям заслоняешь, — пробурчала в столешницу Рада.

Титул «мисс приветливость» старухе явно не светит.

Я поискал глазами сидалище, подтянул к себе ногой крепкую на вид табуретку и уселся. Табурет издал натужное потрескивание. Тимофей скривился, как от зубной боли.

— Совет очень благодарен тебе за помощь, — заявил кузнец.

Понятно. Сегодня он у нас говорящая голова.

— Твои слова о награде были обсуждены в кругу мужей достойных, — он покосился на Аленину грудь и на Радин крючковатый нос и добавил: — и жён мудрых. Награду все получат, кто помогал отстоять дома и животы наши. Но твоя команда убила поганого колдуна. А значит, и достойна большего. Так было меж нами решено. Каждый член совета внесёт в награду свою лепту. Цеха отблагодарят своими товарами. Храм — благословением. Остальные тоже посильную лепту внесут.

Вот жлобьё, а! Товарами они наградят.

— Да вы охренели, уважаемые! А деньги? — не выдержал я.

— Денежный приз обещал предоставить почтенный господин Розенкранц.

Ну всё. От почтенного пожалуй дождешься. Я хотел уже снова возмутиться, но меня прервал стук стеклянного донышка по дереву.

— А это от меня, — ухмыляясь, заявила старая Рада, выставляя на стол пузырёк с заветным зельем.

* * *

Уважаемые читатели. Не забывайте ставить книге лайк, пожалуйста, если вам понравилось. Автору важно видеть обратную связь. Статистика тоже важна для продвижения книги.

Глава 2

Свет в окошке

Я хотел уже снова возмутиться, но меня прервал стук стеклянного донышка по дереву.

— А это от меня, — ухмыляясь, заявила старая Рада, выставляя на стол пузырёк с заветным зельем.

Вот же старая задница…

— А чего одно зелье? Так-то нас шестеро. Что за жлобство, — произнёс я, пытаясь не показать свою заинтересованность.

— Я тебе ценник сказывала. Считай, денег сэкономил команде, можешь им призовые из своих выплатить в компенсацию. А я тебе не зельеварная фабрика, сынок. Ишь ты, зелий ему на всех давай. А морда бородатая не треснет?

— Не треснет, — пробурчал я хмуро, уже понимая, что с бабкой где сел, там и вокзал.

* * *

Алена вышла из дома вместе со мной.

— Постой секунду, здоровяк. Надо кое-что посмотреть.

— Стою. К осмотру готов, — я подавил глухое раздражение, вызванное прижимистостью местных.

Не дело на девке срываться.

Нет, понять их можно. Они и так претерпели, а здесь ещё всяким пришлым добро раздавай. Но цверг положил нам по два золотых нума «премии» на члена команды и пять мне. Благодетель, мать его, Розенкранцевскую. Добромир вообще какими-то бумажками откупился, назвав их «благословенными свитками». Будет с чем в сортир сходить теперь.

И ещё я нос никому не сломал, а до сих пор хочется!

— Пригнись, стоеросина!

Она нагнула мою голову и пальцами развела веки. Затем приложила пальчики к запястью. Принюхалась, вот ей богу. И наконец авторитетно заявила:

— Ну, нормально. Сердцебиение только усиленное, — я хмыкнул. — Завтра последние отвары занесу. Это же ваше подворье теперь, где ты сегодня забор спиной обтирал?

— Угу.

— Хорошо. Сны дурные отпустили немного?

— Угу.

— Ты у нас филин, что ли? Угу, гу-гу. Глаза нормальные. Спишь лучше. Запах… ладно. Всё, иди уже, Илья-богатырь. Ты свитки не мни так, пригодятся ещё, а так пропадёт жрецова щедрость.

— Угу. Щедрость. Сборище бородатых жлобов. Куда мне эти бумажки девать прикажешь, кроме как в сортир? На стенку в рамочку повесить?

Алена закатила глаза, чем неприятно напомнила мою бывшую. Я вообще думаю, что блондинки глаза закатывают, чтобы проверить, есть ли у них мозг. И злятся потом, потому что ничего