Строптивая помощница для куратора - Елизавета Рождественская

Преподаватель тем временем подошёл к нашему новоявленному куратору и, приветственно пожав руку, представил его нам:

— Нимы, Майлз Эрроу — ваш куратор по учебным вопросам и вопросам дисциплины, — он похлопал парня по плечам. — На этом я вас оставляю. План мероприятий можно будет сдать на кафедру.

Майлз кивнул и, проводив преподавателя взглядом, одарил нас приветливой улыбкой, больше напомнившей мне хищный оскал. Конечно, парень был красив той идеальной красотой, от которой у большинства девушек мозг превращался в кисель, а чувство собственного достоинства отчаливало в неизвестном направлении, но, как по мне, страдал последней стадией нарциссизма. И эти иссиня-чёрные волосы, вечно зализанные на один бок, как у книжного злодея… бр-р-р! В общем, я не впечатлилась, чего нельзя было сказать о моих однокурсницах.

— А вы будете нас наказывать за непослушание? — спросила какая-то отчаянная девица с задней парты.

Девушки захихикали, а Майлз скрестил руки на груди и с интересом склонил голову набок.

— Смотря что вы имеете в виду под наказанием, нима, — усмехнулся он. — Но это мы обсудим позже. Сейчас же я озвучу вам ряд стандартных мероприятий, призванных сделать нашу прекрасную академию ещё прекрасней.

— Сколько пафоса, божечки-кошечки! — фыркнула я.

И этот паршивец услышал.

— Вы что-то хотели добавить, нима? — спросил он, вперив в меня взгляд льдисто-серых глаз.

Ну что ж, разыграть карту премилой дурочки — святое дело. Я ткнула в себя пальчиком и глупо улыбнулась.

— Вы мне? — Майлз кивнул. — О, это я невольно крякнула, но от восторга! Даже не знаю, что может быть прекрасней, чем сделать прекрасную академию ещё прекрасней!

В аудитории воцарилась тишина. Кто-то из одинокой четвёрки парней, обучавшихся на бытовом факультете, замаскировал смешок под кашель, а Клаудия с силой толкнула меня коленом, призывая прикусить язык.

— Крякнула? — брови новоявленного куратора поползли наверх.

— Как уточка, — охотно подтвердила я. — Но исключительно от восторга и воодушевления.

— Какое увлекательное разнообразие эмоций, — Майлз покачал головой и раскрыл перед собой папку с какими-то таблицами. — Что ж, если мы закончили, то предлагаю ознакомиться с ближайшими мероприятиями.

Перед нами на столах материализовались листы с планом. Теперь наш факультет должен был ежедневно выходить на утренние пробежки и лёгкие физические упражнения. Так же, раз в неделю мы должны были собираться всем курсом для обсуждения дел насущных. Если честно, не уяснила для себя цель собраний, видимо, пожаловаться у кого что болит после внеплановых занятий спортом и обменяться растирками и заживляющими настоями. Ну и, самое главное, теперь у нас был личный защитник, соратник, практически старший брат, к которому можно было прийти в любое время суток, чтобы поплакать в жилетку и попросить защиты от всех напастей. Какая прелесть.

— Такой красавчик и такой милашка, — причитала Клаудия, когда мы шли на следующее занятие.

— Я тебя умоляю! — отмахнулась, удобнее перехватывая ремешок объёмной сумки. — Это же Майлз Эрроу. У него послужной список из таких восхищённых, длиной до самых границ империи.

— Ну какая ты вредина, Эми! — возмутилась Клаудия, но всё же не удержалась от смешка. — Накрякала на куратора в первый же день!

Мы засмеялись, попрощавшись у одной из аудиторий. Клаудия отправлялась на занятие по кулинарии, я же — в швейную мастерскую. Мой экзаменационный проект создавался кропотливо и неспешно, потому что представить его миру должна была сама Дженифер Винс — племянница императрицы и звезда нашей академии. Облажаться было нельзя, ведь в будущем я планировала обшивать ни больше ни меньше императорский двор.

Несколько часов я корпела над тем, чтобы воланы из редчайшего эльфийского шёлка не делали плечи манекена шире, а напротив, подчёркивали изящность плавных линий и грацию рук. Пропустила обед и ужин, надеясь, что Клаудия по привычке захватит мне что-нибудь перекусить.

Когда результат оправдал все самые смелые ожидания, уставшая и довольная, я ввалилась в нашу комнату. Но меня ждал не лёгкий ужин от заботливой подруги, а новость, оглушившая своей абсурдностью.

— Доминик, Эми… Он получил чёрную метку… Ты вообще понимаешь это?! — истерично воскликнула Клаудия, заломив руки.

Я не понимала. Отчаянно не понимала, что и кому мог сделать наш общий друг Доминик Вайс — безобидный мастер на все руки и очень слабый бытовой маг. На поединки вызывали сильнейших, отчаянных парней. Те, кого на наших глазах заковали в блокирующие ошейники, никогда не лезли за словом и действием в карман. А Доминик… Он же просто не сможет ничего противопоставить сопернику, разве что кинуть в него только что отремонтированной табуреткой!

— Его же там покалечат… убьют! Боги… — Клаудия испуганно всхлипнула.

— Это глупо, — кивнула я своим мыслям. — Бессмысленно. Доминик просто не придёт туда, и всё. Пойду поговорю с ним, заберу метку и отнесу в ректорат. Пусть сами разбираются, ищут магический след или что они там вообще делают с этим безобразием.

— Нет, Эми… — Клаудия обреченно села на кровать. — Он сказал, что примет бой, и велел молчать. И я поклялась, что если скажу хоть одной живой душе, перестану быть ему другом навсегда. Но вот, сказала тебе, потому что не могу сидеть сложа руки… Мы должны быть там, чтобы сорвать бой!

Глава 3.

Глава 3.

Ожидаемо разговор с Домиником ни к чему не привёл. Он лишь нахмурился, зло покосился на Клаудию и припечатал: «Я не трус. И буду биться. В великих сражениях не всегда побеждало физическое превосходство, а хитростью эти самоуверенные тупицы не обладают, так что…» Увещевания, что это опасно не только для здоровья, но и для учёбы, не имели никакого эффекта — Мин стоял на своём, как никогда. Зато мы узнали причину такого странного выбора соперника. Конечно же, это была девушка. Первокурсница, которую наш друг защитил от парочки идиотов-старшекурсников. Судя по густо покрасневшим ушам, девушка Доминику нравилась, вот только сама дама сердца растворилась в тумане и даже спасибо не сказала, а последствия не заставили себя ждать.

— Не перестану говорить, что от любви одни проблемы, — заключила я, задыхаясь после третьего круга пробежки.

— Ты не права, Эмилия, — Клаудия поморщилась и схватилась за бок. — Любовь делает нас лучше, вдохновляет на свершения… Господи, кажется, я сейчас умру!

— От любви к Эрроу, — усмехнулась я.

—