Василиск. Алхимическая мутация - Александр Григорьевич Юрченко

У амфисбены две головы, одна из которых находится на хвосте. Керасты имеют четыре рога. Старательно спрятав все тело в песках, они выдают эти рожки за корм, дабы приманить и схватить пугливых птиц[3]. Геморрой укусом выпускает кровь. Через размягчившиеся вены с кровью выходит и жизнь[4]. Тот, кого ужалил престер, опухает и погибает от непомерной тучности; за опухолью обычно начинается гниение[5].

Существуют также аммодиты, кенхрисы, элефантии, херсидры[6], хамедраконты. В общем, сколько названий змей, столько же и видов смертей.

Скорпионы, сцинки, лакерты относятся к червям, а не к змеям{3}. Когда эти чудища шипят, они не так опасны. Они едва ли выказывают какие-либо чувства, если только не направляются к самкам. Есть еще якули, которые бросаются на любое животное, волей судьбы попавшееся им навстречу[7].

Сциталы отличаются такой пестротой красок на спине, что изяществом рисунка отвлекают тех, кто смотрит на них[8]. [Яд] дипсады умертвляет жаждой[9]. [Яд] гипнала убивает сном, и — Клеопатра тому свидетель — его используют для убийства[10]. Яд других змей, против которого имеется противоядие, заслуживает меньшего внимания[11].

Весьма поразительно и не менее удивительно то, что Александр Великий увидел в Индии. Отсюда он сообщил своему учителю Аристотелю и матери Олимпиаде следующее: «Я никогда бы не поверил, что существует столько чудес, если бы не увидел все это своими глазами»{4}. Воистину же этот царь во всем был велик, мудр и рассудителен в делах своих. Он был полон сил и могущественен, и не метался, словно перышко, и не гнулся, подобно соломинке» (Фульхерий Шартрский. III. 60).

Ключ к экскурсу о змеях в словах: «сколько названий змей, столько же и видов смертей». Завоевательным планам крестоносцев предел положен самой природой. Расширение владений приведет их в области, где обитают бесчисленные гады и прочие хищники. Стоит ли гневить Бога в слепой жажде захвата чужих земель? Стоит ли воочию убедиться в достоверности змей из каталога Солина? И какой будет цена новых знаний? Когда-то Александр Великий осуществил военную экспедицию на Восток. Это был мудрый и рассудительный царь, предупреждающий в своих посланиях о трудностях, ожидающих завоевателей на Востоке. Столь же мудры ли предводители крестоносцев?

На этом рукопись Фульхерия прерывается. Для историка крестового похода василиск — не змея, а символ. Символ опасных искушений и неуемных желаний, уводящих истинных паломников от небесного Иерусалима в слепящую бездну. Василиск — это знак сил зла.

Во второй половине XII столетия у царя змей появится жесткий конкурент, который присвоит чужое имя, и, несмотря на авторитет Солина, свершится превращение змеи в гибридное существо. Вернее так: в истории василиска произойдет очередной разрыв — внезапный и немотивированный. Что творилось в этом «провале», мы не знаем (письменных свидетельств нет). Мы можем лишь обозначить на границе перехода появление новой фигуры, которая с прежним василиском не имеет ничего общего, кроме имени.

Крестовые походы стали для Западной Европы временем перемен, в том числе, в таких тонких сферах, как астрология, алхимия и медицина. Речь идет о знакомстве с идеями и практиками арабской науки. Но были и иные, косвенные влияния. Полагаю, что инфернальные фантазии немецкой аббатисы Хильдегарды Бингенской о соучастии древнего змия (дьявола) в рождении василиска навеяны огненными ветрами аравийских пустынь, опасно приблизившихся к границам Иерусалимского королевства крестоносцев. В этой игре загадочных влияний участник Первого крестового похода Фульхерий Шартрский непроизвольно указал точную дату начала грядущих превращений василиска. Оба они, аббатиса и священник, ставший мудрецом, говорят на языке символов ада.

Змей с головой петуха:

алхимическая мутация

В средневековой западной традиции василиск превратился в четырехногого петуха с короной, большими колючими крыльями и змеиным хвостом. Это обстоятельство представляется мне загадочным. Согласно античным источникам, из всех змей крыльями обладают только драконы[12]. Они же считались священными, не ядовитыми, а свою жертву душили в объятиях. Античный василиск в категорию драконов не входил, следовательно, крыльями обладать не должен. Средневековый василиск вообще не похож на змею, это, скорее, петух со змеиным хвостом. Такая фигура изображена в бестиарии XII века (иллюстрированная рукопись хранится в Российской национальной библиотеке — СПб. Lat. Q. v.V.1) (рис. 1). Сведений о змеепетухе и его изображений ранее XI века не существует. В то же время крылатый дракон — типичная фигура мифологического ландшафта, однако происхождение летающих драконов не связано с петухами.

Рис. 1. Василиск. Бестиарий XII века происхождение летающих драконов не связано с петухами.

На каких основаниях искусствовед Ксения Муратова в описании миниатюры в бестиарии XII века{5}, где видим диковинного петуха, полагает, что и в древности василиска представляли крылатым змеем с головой петуха? Считать ли нам «древностью» эпоху Исидора Севильского (VII в.)? Напомню, что этот автор сведения о василиске заимствовал из сочинения Плиния и, соответственно, описывает змею без единого признака петуха[13]. И для знаменитого христианского писателя Тертуллиана (160 — ок. 220), разъясняющего таинство крещения, василиск всего лишь змея. Тертуллиан сравнивает с пустынными змеями секту гностиков, отрицавших крещение: «Ведь обычно гадюки, аспиды и даже василиски держатся сухих и безводных мест. Мы же, рыбки, вслед за «рыбой» (ixôûç) нашей Иисусом Христом, рождаемся в воде, сохраняем жизнь не иначе, как оставаясь в воде» (Тертуллиан. О крещении. 1–2). Для Тертуллиана василиск, наряду с ехидной и аспидом (египетская кобра), одна из разновидностей змей. И для Фульхерия Шартрского василиск — змея. Таких примеров море, почему же исследователи их игнорируют?

К. Муратова не одинока в своем заблуждении относительно внешнего облика василиска в древности. Многие медиевисты полагают, что василиск изначально выглядел как змея с головой петуха. За этой ошибкой стоит глубокое безразличие к предмету исследования и гипноз традиции. Покажу, как это выглядит на практике.

В «Поучениях Силуана», созданных в египетской Александрии (II–IV вв.), отец наставляет своего духовного сына, используя малопонятные метафоры. В позднеантичном мире проблема зла стала животрепещущей и получила личное измерение: «Мой сын, береги себя от зла и духа зла, не позволяй ему, чтобы он сбросил тебя в бездну. Ибо он безумный и жестокий. Он ужасен и бросает всякого в яму грязи. Великое и доброе дело не любить нечестие и даже не вспоминать о [нем] жалком совсем, ибо вспоминать о нем — это смерть. А любому человеку подпасть смерти — лишено пользы. Ибо душа, которая подпала