Василиск. Алхимическая мутация - Александр Григорьевич Юрченко

смерти, оказывается лишенной разума. Ибо лучше не жить совсем, чем обрести жизнь скота. Остерегайся, как бы не сгорел ты в огне нечестия. Есть ведь много погруженных в огонь, которые являются его слугами. Они, которых ты не знаешь, — твои враги».

Вот так, опасайся тех, кого не знаешь. Создается впечатление, что для христианского наставника весь мир наполнен невидимыми врагами, слугами злого духа. На самом деле, огонь нечестия, о котором он бы рад умолчать, да не может — это огонь желаний, влекущий к грехам удовольствий. И здесь следует поучение, где фигурируют пустынные звери и змеи: «Слушай, душа, мои советы и не становись ни норой лисиц и змей, ни пещерой драконов и ехидн, ни местом обитания львов или прибежищем василиска. Если это случится, о душа, что ты будешь делать? Ибо это — силы противника. Все мертвое войдет в тебя через них: ибо их пища — всякая мертвечина и всякая нечистота. Ведь пока они находятся внутри тебя, что живое войдет в тебя? Живые ангелы будут ненавидеть тебя! Ты была храмом, а сделала себя могилой. Перестань быть могилой и стань храмом, чтобы праведность и божество могли пребывать в тебе! Свет, который в тебе, зажги и не гаси его! Ибо никто не зажигает светильника для диких зверей и их детенышей»{6}.

По мысли наставника, если душа уподобится норе и пещере, то силы зла обретутся в ней наподобие диких зверей и змей. В символическом плане змеи обычно соотносятся с нижним миром и царством смерти, поэтому противопоставление склепа и храма выглядит убедительно.

В 1994 г. александрийское «Поучение Силуана» было включено в антологию педагогических текстов Средневековья. В примечании составители сборника утверждают, что василиск — фантастическое (дьявольское) существо, рождающееся от противоестественного соития двух петухов{7}. Но, во-первых, все книги библиотеки, найденной в Наг Хаммади (Египет), еще в IV веке были объявлены еретическими и апокрифическими, поэтому не могут рассматриваться как учебное пособие в католическом христианстве. Во-вторых, это вовсе не школьный текст, а сочинение в жанре литературы премудрости. В-третьих, ни о каких петухах, порождающих дьявольского василиска, в ту эпоху не было и речи. Авторы краткого комментария к «Поучению Силуана» разделяют распространенное среди медиевистов заблуждение о том, что василиск изначально является фантастическим существом. Оснований продлевать жизнь этой ошибки нет. Для средневековых авторов, цитирующих Солина или Исидора Севильского, василиск — сверхъядовитая змея. Как она рождается, никто из них не обсуждает. Первой на тему рождения василиска откликнется Хильдегарда Бингенская (XII в.).

О змеином облике василиска свидетельствуют и некоторые эпизоды ранних апокрифических апокалипсисов. В «Завещании Авраама» описываются лики Смерти. Сюжет таков. Бессмертный Царь отправляет к праведнику Аврааму Смерть, приказав ей принять прекрасный облик. Авраам не верит, что в солнечном сиянии к нему явилась Смерть, и просит ее предстать перед ним в диком и безжалостном виде: «Тогда совлекла с себя Смерть всю свою красоту и прелесть, и всю славу и вид солнцеподобный, который приняла, и облачилась в одежды тирана. И сделала лик свой мрачным — лютее, чем лик всевозможных зверей, и всяческой нечистоты нечистее. И явила она Аврааму головы дракона огненные числом семь, и лики числом четырнадцать, дышащие огнем и великою лютостью: и темный лик, и мрачный лик ехиднин, и лик кручи ужаснейшей, и лик аспида лютый, и лик льва ужаснейшего, и лик змеи рогатой и василиска. Явила же лик меча огненного, и лик меченосный, и лик молнии, ужасно разящей, и звук грома страшного[14], явила же еще лик моря свирепого, волнами вспененного, и поток яростный, бурлящий водоворотами, и дракона трехглавого, ужасного, и чашу, ядом наполненную, и, сказать кратко, явила ему великую дикость и горечь невыносимую»{8}.

На просьбу Авраама разъяснить ему эти превращения Смерть отвечает: «Явила же я тебе и зверей ядовитых, аспидов и василисков, и барсов, и львов, и скимнов, и медведей, и ехидн, и, сказать кратко, всякого зверя лик явила я тебе, праведнейший, потому, что многие из людей зверями умерщвляются, другие же — гадами ядовитыми, ехидной отравленные, угасают». Василиск — это гад ядовитый.

И еще один пример, примечательный тем, что он относится к началу XIII века, когда в литературе и в иконографии сложился образ змеепетуха. В одной из проповедей францисканец Антоний Падуанский использует сведения Исидора Севильского о василиске и толкует их так: ««Змея (regulus), которая должна быть названа царем гадов» — это дьявол, и аспид — тоже он; его норы и гнездо — сердца враждебные»{9}. Таким образом, попытки разыскать хтонического змеепетуха в некой архаике не имеют убедительного основания, и ниже мы подробнее осветим этот вопрос.

Исследование же поздней традиции дает следующую картину. В словаре славянского бестиария О. В. Белова констатирует три значения лексемы василиск в древнерусских сочинениях: 1) мифический змей, убивающий взглядом; 2) зооморфное существо (змеепетух); 3) полудева — полузмей{10}. Три значения фиксируют три различных образа, мало связанных друг с другом (змея-горгония, гибрид, Ехидна). Наша задача — объяснить причины превращений василиска. Пока же отметим, что тема василиска так и не приобрела статус научной проблемы; все ограничилось составлением словарных статей.

Большинство исследователей полагает, что «в Средние века верили, что василиск выходил из яйца, снесенного петухом и высиженного жабой»{11}. Из того факта, что составители средневековых сочинений о природе вещей пересказывали странную историю происхождения василиска из петушиного яйца, вовсе не следует, что они верили в нее. Точно таким же образом эту историю пересказывают современные авторы мифологических словарей, умалчивая о своем отношении к василиску{12}. Простая констатация средневекового поверья ни на шаг не продвигает нас к пониманию сути метаморфозы, приключившейся с античной змеей. Напомню, змея превратилась в змеепетуха. Момент перехода выпал из поля зрения исследователей, вынужденных по этой причине говорить о средневековых суевериях, тогда как речь должна идти о странностях ментального порядка. Или, если угодно, о парадоксах средневековой картины мира.

Сложная гибридная фигура не могла появиться на уровне «народной мифологии». Дело в том, что комбинация петуха и змеи выглядит искусственной и даже противоестественной. Во всех традициях петух сопричастен солнцу{13}. В апокрифическом «Откровении Варуха» есть следующий эпизод: на рассвете ангелы отворяют 365 врат и отделяется свет от тьмы. В этот момент птица Феникс возглашает Солнцу: «Пошли свой свет миру», — и ударяет крыльями; тогда пробуждаются петухи на земле и поют{14}. Исследование А. Стефановича дает ответ на вопрос о том, как воспринимался петух