Василиск. Алхимическая мутация - Александр Григорьевич Юрченко

в эпоху готики{15}. Восход солнца символизировал у христиан грядущее воскресение, и изображение петуха — «провозвестника дня», высекалось на каменных плитах гробниц возле надписи «с миром», в ознаменование надежды на восстание из мертвых, срок исполнения которого возвестит петушиный крик так, как, по преданию, возвестил он воскрешение Христа. В творениях отцов церкви образ петуха предстает символом бдения. Амвросий Медиоланский пишет: «Как приятна ночью песнь петуха. И не только приятна, но и полезна; как добрый сожитель, он будит вовремя спящего, предостерегает встревоженного, утешает путника, возвещая своим пением часы уходящей ночи». «Кого же означает петух, как не проповедников, заботящихся в сумерках жизни возвестить нам свет своей проповедью, пробудить нас от сна лености? — утверждает Григорий Великий. — И вот дано петуху разумение, чтобы отмечать ночные часы и будить нас своим громким криком, как мудрый проповедник должен приноровлять свои поучения к своим слушателям, чтобы не остаться непонятым. И еще есть в петухе особенность, которую хорошо отметить: в глубокую ночь, в темноте, пение его пронзительней и длится дольше, чем с наступлением дня. Вот пример проповедникам осторожным и благоразумным. Увещая грешных, должны они возвышать голос, потому что в этом случае они проповедуют в темноте глубокой ночи, но, видя, что истина проникает в души, надлежит им умерить грозность своего поучения». В метафорическом плане петух уподобляется фигуре учителя и пастыря. На этом фоне появление монструозного петуха из преисподней следует рассматривать как системную ошибку.

Напомню также, что, согласно античной теории «симпатий» и «антипатий», петух был невыносим для василиска[15], а затем эти две фигуры слились в неведомом порыве, явив немыслимое чудовище. В средневековые бестиарии змеепетух проник из символического пространства алхимии. Вот один из возможных сценариев.

На языке алхимиков василиск действительно выглядел как петух с драконьим хвостом, выращивали этого мутанта мастера, процесс был сложным, но не опасным. В манускрипте, написанном в конце X или в первой половине XI века вестфальским монахом Теофилом из бенедиктинского монастыря Гельмерсгаузена, среди различных практических советов упоминается алхимический рецепт изготовления «испанского золота». Одним из четырех ингредиентов был порошок василиска. Подробности таковы:

«Имеется также золото, которое называется испанским; оно состоит из красной меди, порошка василиска, человеческой крови и уксуса. Народы, чья опытность в этом искусстве признана, добывают василисков следующим способом: под землей у них есть каменный дом с двумя окошечками, такими маленькими, что через них едва что-либо видно. Туда они помещают двух старых петухов двенадцати или пятнадцати лет и дают много пищи. Когда они станут жирными, то они спариваются в результате жара своего жира и кладут яйца. После этого петухи удаляются, впускаются жабы, которые должны греть яйца, получая в качестве еды хлеб. Из яиц появляются детеныши, похожие на молодых петушков, у которых через семь дней вырастают драконьи хвосты и которые, если бы дом не был обложен камнями, в одно мгновение зарылись бы в землю{16}. Чтобы этому помешать, мастера имеют круглые большие сосуды из меди с отверстиями со всех сторон и сужающимися горловинами. В них сажают детенышей, закрывают крышкой из меди и зарывают их в землю. В течение шести месяцев питают их мелкой землей, которая проникает через отверстия. После этого открывают отверстия, и сосуды ставят над сильным огнем, пока звери внутри не обгорят совсем. Когда это сделано, их вынимают после остывания, тщательно растирают, причем примешивают третью часть крови рыжеволосого, но сначала эта кровь высушивается и стирается. Обе эти составные части разбавляются в чистом сосуде крепким уксусом; затем берутся совсем тонкие листочки самой чистой красной меди, покрываются этой смесью с обеих сторон и кладутся в огонь. Когда они раскалятся добела, их нужно вынуть, погасить, и промыть в вышеуказанной смеси, и продолжать так до тех пор, пока эта смесь не разъест медь и она [медь] не примет как вес, так и цвет золота. Это золото годится для каждой работы»{17}.

В язычниках, названных Теофилом мастерами в получении испанского золота, несложно угадать арабов Испании. Принимая во внимание исследование Марко Джиола о том, что легенда об алхимическом василиске не принадлежит западному миру{18}, обратимся к арабским и персидским текстам, содержащим технические рецепты по трансмутации металлов.

Человеческая кровь входила в состав золотой амальгамы. По словам персидского писателя XII века Хубайша Тифлиси, процесс выглядел так: «Пусть возьмет десять дирхемов[16] кирманской тутийи[17] и по одному дирхему тинкаля, медного купороса, серебряной окалины и марказита. Пусть возьмет также по полдирхема человеческой крови из вены и йеменских квасцов. Все это очень мелко по отдельности растолчет и смешает, а затем возьмет фиников без косточек, эту смесь в них хорошо замешает и разотрет, чтобы вещества в них впитались. При этом не следует, чтобы фиников было много. Затем пусть возьмет кусок расплющенной меди, накалит над огнем, чтобы стал красным и, вынув из огня, в раскаленном виде опустит в виноградное сусло, подержит в сусле и опустит в соленую воду. Потом вынет из соленой воды, насыплет на нее сухую соль и хорошенько потрет руками. Так надо делать три-четыре раза, пока медь не станет чистой <..>» (Хубайш Тифлиси. I. 33). Вероятно, тутийа и есть «порошок» василиска в рецепте мастера Теофила.

Почему в рецепте создания искусственного золота использовалась человеческая кровь, помогут выяснить материалы, собранные ученым ал-Бируни (973-1048). Приведу его размышления об индийских алхимиках и об искусстве составления эликсиров. Секрет получения алхимического золота является фрагментом мифа об обретении долголетия.

«Склонность к занятию алхимией не является отличительной чертой индийцев, ибо ни один народ не свободен [полностью] от нее, а лишь один народ отличается от другого большим или меньшим пристрастием к ней. <..> Приверженцы этого искусства прилагают все усилия к тому, чтобы держать его в тайне и воздерживаться от общения с непосвященными. Поэтому я не имел случая узнать от индийцев те пути, которыми они следуют в алхимии и какие вещества они берут за основу: минеральные, животные или растительные. Я слышал только, как они говорили о возгонке, обжиге, плавке и о вощении талька, который на их языке называют толока, поэтому я строю догадку, что они склоняются к минералогическому методу [в алхимии]. У индийцев есть наука, подобная алхимии и специфически им присущая, которую они называют расаяна. Это название есть производное от [слова] раса, что означает «золото»[18]. Оно обозначает искусство, ограниченное некоторыми действиями, составлением лекарственных смесей и составов, большей частью из растительных веществ. Основные цели его заключаются