Измена. Вы забрали у меня будущее - Марина Мартова

первого этажа и, не задерживаясь ни на секунду, выскакиваю из больницы на улицу. Дверь за мной с грохотом закрывается, а я впиваюсь онемевшими пальцами в железные перила, задыхаюсь от безумной боли, что разрывает меня изнутри, и, наконец, поддаюсь ей, сгибаюсь пополам.

Боже… как это возможно?!

Как?!

Я за секунду потерял всё… всё… абсолютно всё!!!

Бушующий внутри меня ураган уничтожает всё, крушит, ломает, а адская боль раздирает остатки моего дико бьющегося в агонии сердца…

Соня… Боже, за что это всё ей?!

Почему она?!!!!

Почему наш сын?!!!!

Перед глазами тут же встаёт перепачканное кровью и грязью бледное безжизненное лицо моей девочки, и меня вновь охватывает тот же смертельный ужас и безумный страх потерять её.

Задыхаюсь, бешеный рваный стук сердца закладывает уши, а я сдохнуть хочу от того ада, в который я с каждой секундой всё глубже и глубже проваливаюсь.

«Ребёнка не удалось спасти».

В памяти вновь звучат холодные, сказанные без каких-либо эмоций слова хирурга, и я впервые в жизни чувствую, как слёзы подступают к глазам.

Поднимаю голову вверх, выпрямляюсь, задерживаю на несколько мгновений дыхание, а потом с дикой яростью бью кулаками по заледеневшим перилам… ещё, ещё и ещё, выпуская наружу всю ту боль, что сжирает меня.

Железные перила дёргаются, гнутся, издавая жалобный скрип, но я продолжаю бить, всё сильнее раздирая руки. Кровь густыми каплями падает вниз, но я не чувствую физической боли. Она ничто по сравнению с тем, что творится внутри.

- Андрей, остановись, - тихо раздаётся позади и меня будто током прошибает от этого голоса.

Лена.

Резко оборачиваюсь, впиваюсь глазами в её лицо… бледное, осунувшееся, заплаканное.

Смотрю на неё и не понимаю, что чувствую.

Сейчас не понимаю, а ещё несколько часов назад эта женщина вызывала у меня азарт, дикую страсть и безудержное желание.

Запретный плод.

Лучшая подруга моей невесты… блядь, да какая Соня мне невеста?!

Жена она моя уже была!

Да, не по бумагам, но по совести и по жизни!

Жена!

А я предал её. Не пожалел, не подумал… не уберёг от себя.

- Зачем ты здесь? – хрипло спрашиваю, а она тянется к моим окровавленным рукам.

Отдёргиваю их, не хочу, чтобы прикасалась, и впиваюсь хмурым взглядом в её большие зелёные глаза, в которых сам утопал ещё совсем недавно.

- Я её… подруга, - запинается на последнем слове, и одинокая слеза медленно стекает по её щеке, а Лена вдруг всхлипывает и обхватывает себя руками.

Наверно, мне нужно обнять её сейчас, но я не двигаюсь. Не могу.

Мы с ней сейчас как два комка грязи, которым даже к друг другу прикасаться противно.

Я предал любовь.

Она наплевала на дружбу.

Мы предатели оба.

Лицемеры.

Лжецы.

Стоим напротив друг друга и молчим.

В её зелёных глазах стоят слёзы, в моих, наверно, видно отчаяние.

Лена всё чаще и громче всхлипывает, будто сдерживается из последних сил, а потом её всё-таки срывает:

- Я не хотела… не хотела, чтобы всё так случилось, - голос хриплый надрывный, она быстро вытирает ладонями текущие по лицу слёзы, кусает до крови губы, - я… Боже, как всё это ужасно…

Закрывает руками лицо и тихо плачет.

Несколько секунд я смотрю, как приподнимаются её маленькие плечи, скрытые сейчас синим пальто, когда она всхлипывает, как она трясётся вся, и не выдерживаю. Делаю шаг вперёд и обнимаю её окровавленными руками.

Она тут же прижимается ко мне, прикасается дрожащими пальцами, а я утыкаюсь носом в рыжую макушку и нехотя вдыхаю её аромат… сладкий, медовый… совсем не такой как у Сони…

Глава 4.

Глава 4.

* Соня *

Не знаю сколько времени я провожу в реанимации. Я постоянно сплю, иногда резко выныриваю в реальность, но быстро уплываю обратно.

Возможно, я просто прячусь от жуткой действительности?

Просто не хочу быть здесь?

Или… я просто не хочу жить?

Возможно, так и есть.

Я уже знаю, что моего малыша больше нет.

В одно из моих первых пробуждений я ощутила её… жуткую вымораживающую пустоту внутри… она с каждым моим натужным вздохом разрасталась… и тогда я отчётливо поняла, что его больше нет.

Моего мальчика больше нет со мной.

Я осталась одна.

В тот момент слёз ещё не было, я лишь подрагивающими пальцами осторожно дотронулась до своего живота… абсолютно плоского живота… и вот тут эмоции захлестнули.

Чёрные. Страшные. Безумные.

Они обжигающей лавой пронеслись по телу, выжигая все внутренности, раскаляя моё полуобморочное сознание.

Я хотела одновременно кричать, выть, скулить раненым зверем, биться о стены в спасительной истерике… но я молчала и задыхалась. Хватала ртом воздух, но дышать не могла.

Рядом пищали приборы, но я не слышала их. Слёзы двумя горячими ручейками стекали по моим щекам, а руки, намертво вцепившиеся в больничный матрац, удерживали сотрясающееся в агонии тело.

Тогда мне снова что-то вкололи, и я опять исчезла из этой реальности… из этого ада, спряталась там, где не чувствовала ничего, где не было времени, не было никаких эмоций… не было жизни.

А сегодня я просыпаюсь уже в другой палате.

Белой. Чистой. Стерильной… как большой саркофаг.

Я взираю на больничные стены безразлично, с долей апатии. Эмоций больше нет… вернее, они живут, где-то во мне, но за несколько часов я превратилась в кусок холодного льда, который не способен что-либо чувствовать.

Я больше не могла выдерживать этой безумной боли, и моё сознание просто заморозило все чувства вместе со мной.

Наверно, это правильно и закономерно… чтобы выжить, только вот нужна ли мне эта жизнь?

Рядом со мной сидит моя мама и ласково гладит меня по лежащей поверх одеяла руке. Я вижу, в её глазах стоят слёзы, и она иногда ладонью быстро стирает скатывающиеся по её бледным впалым щекам прозрачные капли… а я смотрю на неё и не чувствую ничего… абсолютно ничего…

Пустота внутри... холодная звенящая пустота.

- Как ты, доча? – слышу взволнованный голос мамы и застывшим взглядом смотрю ей в глаза.

- Бывало и лучше, мам, - пытаюсь шутить, но получается глупо и неуместно, а во рту растекается горечь.

- Ничего-ничего, Сонечка, до свадьбы заживёт, родная моя, - мама старается улыбнуться, подбодрить меня. Легко похлопывает по моей руке.

Вздыхаю. От разговоров горло снова начинает саднить, а распухшая губа болезненно ноет.

- Не будет никакой свадьбы, мам, - без эмоций, холодным ровным голосом произношу.

- Как не будет?? Что ты такое говоришь, Соня? Андрей