Повреждённый ген. Книга 1 - Сай Острогоров

Многие на этом этапе паникуют. Задерживают дыхание. Пытаются выбраться. Для этого и нужны крепления.

Перед глазами все потемнело и появилось системное сообщение Оракула. Синий текст в кромешной темноте.

[Идет проверка генома. Просьба не двигаться.

Сканирование…]

Это займет несколько минут. У каждого по-разному. Кто-то может час сидеть в капсуле. А кто-то получает приговор за пару минут. Я из вторых.

Не знаю, зачем продолжаю приходить. Результат не меняется. Возможно, мне нравится получать системные сообщения. Без крафта это мой единственный способ пообщаться с Оракулом. Почувствовать себя таким, как все.

[Сканирование завершено.

Генетический потенциал отсутствует.

Рекомендация профессии: нет

Статус: негоден

Внимание! Обнаружен повреждённый ген!

Изменение рекомендаций.

Обновленная рекомендация: утилизация субъекта.]

Ничего нового. Седьмой раз одно и то же сообщение.

Текст погас и медленно начал возвращаться свет. Я закашлялся. Горло болело. Я словно банку гвоздей проглотил. Наноизвесть вышла через отводящие шлюзы. То, что попало в меня, выйдет через пару дней. Да. Походы в туалет будут тем еще приключением.

Я вышел из капсулы. Еще раз проверил отражение. На лице и руках красные пятна. В глазах алая паутина. На шее царапины от зажимов. Думаю, этот администратор специально каждый раз отправляет меня в эту капсулу.

На выходе, когда проходил мимо стойки, говорливый администратор не смог молчать.

— До следующего раза! Если не сдохнешь. Сколько там живут негодные, пока мутации их не прикончат? — он обращался к девушке рядом, но она промолчала. — До двадцати вроде?

Я проигнорировал его и ушел. Голова трещала. Еще одно неприятное последствие проверки.

Я вернулся к лифтам. По центральной улице. Через вонючий переулок и пару тесных тоннелей. И вот я стоял в забитом до отказа лифте и ехал вниз. Опять вниз. Седьмой уровень был самой высокой точкой, до которой я поднимался на станции. Зато нижние ярусы излазил полностью.

Я ехал в самый низ. Намного ниже жилых уровней. После двадцатого яруса в лифте остался только я. Дальше заброшенная часть станции. Туда никто не ходит. Потому что нет там ничего. Только куча металлолома, раздолбанных микросхем и загибающихся негодных.

Уровень двадцать семь.

Орри сидел на ящике сразу перед лифтом. Как всегда, улыбался до ушей. Лицо небритое. Волосы светлые, до плеч. Грудь колесом. Вот кому повезло с генами. Но даже он не избежал клейма негодного. Глядя на него, я думаю, что Орри прав и у Оракула явно не все в порядке с кодом. Даже суперкомпьютер может ошибаться.

— Ты опоздал. Опять ходил туда? — спросил он.

— Да.

— Не понимаю. Зачем? Ты мазохист, что ли? Двадцатый раз уже.

— Седьмой, — поправил я.

— Да какая разница!

Я пожал плечами. Что я мог ответить. У меня самого не было вразумительного ответа, зачем я раз за разом хожу на проверку, хотя результат не меняется. Наверное, я оптимист.

Орри спрыгнул с ящика. Ростом чуть ниже меня. Но раза в два шире в плечах. Коренастый. Он хлопнул меня по плечу.

— Ладно, упертый. Пошли. Может, сегодня повезет. Я тут слышал об одном месте. Вчера там нашли целую микросхему. Может, и мы чего-нибудь отыщем. Сколько стоит целая микросхема старого образца?

— Десять вир, — ответил я.

Орри присвистнул.

— Неплохо. За мной.

Он повел меня по темным коридорам заброшенных секторов. Во многих не было света. В других он мигал так часто и ярко, что голова у меня разболелась еще сильнее.

Под ботинками хрустело битое стекло. Все поверхности накрывал толстый слой пыли. После наноизвести я не чувствовал запахов, но прекрасно знал, что здесь пахнет биоэтаном и сыростью. Такое сочетание отлично прочищает пазухи. По стенам тянулись набухшие вены старых кабелей. Кое-где все еще гудела вентиляция. Это хорошо. Будет чем дышать. Капала охлаждающая жидкость.

Орри не останавливался. Обычно мы проверяли каждую развороченную панель, каждую дверь. Но в этот раз он вел меня куда-то в конкретное место. Знал, куда идти.

Мы остановились у заброшенной шахты. Она была темной и пустой. Почти бездонной.

— Нам туда, — сказал Орри, указывая в бездну. Еще ниже. Еще глубже в заброшенные уровни. — Ты первый.

Я взялся за ржавый поручень лестницы и начал спускаться. Было больно. Наноизвесть обожгла кожу на ладонях. Номера уровня уже давно стерлись. Мы спускались все ниже и ниже. Этаж за этажом. Я уже начал уставать. Сколько этажей на этом уровне?

— На следующем выходим, — прокричал Орри сверху.

Это был не просто заброшенный этаж. Он был разрушен. Кругом завалы. Обломки бетонных стен. Торчащая арматура. Одно неосторожное движение и можно напороться на ржавый штырь, торчащий из стены. Такая рана быстро не заживет. А лечение выйдет в копеечку.

— Будь осторожен, — предупредил Орри. — Смотри в оба.

— Ага, — ответил я.

Смотреть-то я смотрел, но вот ничего не видел. За спиной раздался хруст, а за ним медленно разгорелся тусклый свет.

— Огнепалка, — с гордостью сказал Орри. — Отдал за нее последние деньги.

Он держал в руках небольшую, размером с палец, светящуюся палочку. Она того стоила. Теперь мы могли хоть что-то видеть.

— Нам сюда.

Орри вышел вперед и указал путь. Мы прошли несколько узких коридоров и попали в просторную комнату с кучей старого, разбитого оборудования. Тут было все: системные блоки с выдранными батареями, мониторы с паутиной трещин, раздолбанные консоли управления. Настоящая золотая жила.

— Ты только посмотри! — воскликнул Орри. — Не обманул, гад.

Он перебегал от одного сломанного компьютера к другому, словно ребенок в магазине игрушек.

— Ты посмотри там, — он указал на груду лома у дальней стены.

Огнепалка освещала комнату, но недостаточно. Большая часть оставалась в тени. Пришлось подносить каждую деталь к носу, чтобы разглядеть, есть ли там целые микросхемы или другие обломки чего-то, что можно загнать на черном рынке.

— Слышал? Люди опять пропадать стали, — крикнул Орри с другого конца комнаты.

Его голос эхом разнесся по залу. Оказалось, что это помещение было куда больше, чем мы думали.

— Слышал, — ответил я.

— И что думаешь?

— Ничего.

— А я думаю, — он крякнул, выламывая крышку старого компьютера, — что это неспроста. Большинство пропаж из негодных. Кто-то охотится на таких, как мы.

— Кому мы нужны?

Я отложил в сторону микросхему, чтобы потом рассмотреть при свете внимательнее. Почти целая. Что-то блеснуло в куче металлолома. Я полез вглубь, чтобы рассмотреть. Обычно блестит что-то ценное.

Свет был тусклым, и мне трудно было разглядеть, что именно блестело, поэтому я просто сунул руку вслепую. Не стоило так делать. Я сразу же напоролся на острый край какой-то железяки и вспорол руку. Рана болела, но я смог нащупать небольшой кругляш. У микросхем