Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна

— У меня был отчет.

— А у меня был письменный запрет, полученный два месяца назад.

Он провел большим пальцем по переносице. Так Кирилл делал, когда понимал, что совещание пошло не по плану, но еще надеялся вернуть его к повестке.

— Старый фильм показывали только как хронику. Юристы считали, что согласие покрывает архивный материал.

— Какие юристы?

— Подрядчика.

— Ты видел мой отзыв?

Пауза была недолгой. Для незнакомого человека она ничего бы не значила. Я знала Кирилла слишком давно.

— Я получил письмо, — ответил он. — Приложения передал Марку и юристам.

— Это не ответ.

— Сейчас я не готов обсуждать формулировки документа на площади.

— Тогда завтра обсудим у адвоката.

— Завтра у меня заседание по бюджету.

— В девять утра. Маргарита Ковалева пришлет адрес твоему юристу. Если не придешь, я подам заявление в установленном порядке одна.

— Нам не нужен развод.

— Тебе не нужен. Я уже три недели живу на Речной.

— Ты сказала, что тебе нужно время.

— Я сказала, что съезжаю, потому что ты снова объявил об общем решении без меня. Потом попросила не использовать семью во второй кампании. Сегодня ты объявил о втором сроке и поставил меня в ролик.

— Я собирался поговорить после запуска.

— Именно поэтому я ухожу.

Он смотрел на меня прямо. В карих глазах не было привычной уверенности. Я могла бы назвать это растерянностью, но не знала, что он чувствовал. Я видела только, как он дважды начал фразу и не закончил.

— Ты выставила наш брак на голосование всего города, — произнес он наконец.

— Нет. Я планировала уйти тихо. Это ты вывел нашу кухню на экран.

Со стороны входа донеслись голоса. Журналисты заканчивали разговор с Марком и скоро должны были выйти на площадь.

Кирилл оглянулся на двери, потом снова на меня.

— Хорошо. Завтра в девять. Без прессы.

— С двумя адвокатами.

— С двумя адвокатами, — повторил он.

Я сделала несколько шагов, затем обернулась.

— И передай штабу: фильм нужно снять со всех площадок, которые вы контролируете. Копии у чужих каналов никуда не исчезнут, но продолжать распространение вы можете прекратить сегодня.

— Передам.

— Письменно.

— Письменно, Елизавета.

Я дошла до парковки, открыла машину и только тогда посмотрела телефон. Двадцать семь пропущенных вызовов. Пять сообщений от Нины. Три от матери. Одно от Дарьи: «Мам, почему мое выпускное снова показывают в политике?»

Сначала я позвонила Нине. Она ответила из приемной центра, где на заднем плане звонил второй телефон.

— Клиенты видели эфир, — сказала она. — Две женщины спрашивают, не отменится ли завтрашний прием. Журналист областного канала хочет комментарий от сотрудников о вашем браке. Я отказала.

— Правильно. Составь для всех одну фразу: центр продолжает работу и не комментирует личную жизнь директора. Если спрашивают о фильме, направляй к моему адвокату.

— А у тебя есть адвокат по разводу?

— Через пять минут будет.

— Ты объявила раньше, чем договорилась с Маргаритой?

— Я договорилась с собой три недели назад.

Нина не стала утешать.

— Завтра в десять у тебя прием по выселению семьи из общежития. Если не спала, передай другому юристу. Они не должны платить за твой публичный вечер.

— Передам Игорю и проверю документы утром.

— Так уже лучше.

После разговора я отправила сотрудникам короткое сообщение и закрыла рабочий чат. Громкое решение не освобождало от обязанности обеспечить чужой прием на следующий день.

Ответить Дарье сразу я не смогла. Сначала переслала Маргарите запись трансляции, фотографии уведомлений и короткую просьбу подготовить совместное заявление к девяти утра. Потом написала Нине, что завтра приеду в центр позже и что сотрудникам не следует комментировать мой брак.

Последним открыла сообщение дочери.

«Ты права спрашивать. Я не давала согласия на этот показ и добьюсь удаления. Папа тоже получит твой вопрос. Я позвоню, когда ты скажешь, что готова говорить».

Перед отправкой я перечитала текст. В нем не было просьбы понять меня или занять мою сторону. Это оказалось труднее, чем публично объявить о разводе.

Когда я выехала с парковки, запись моей фразы уже разошлась по десяткам каналов. Утром она была личным решением. К вечеру стала первым событием чужой кампании.

ГЛАВА 2. Цена одной фразы

К девяти утра мое заявление о разводе посмотрели больше трехсот тысяч раз. Население Реченска было немногим больше.

В приемной Маргариты Ковалевой работал телевизор без звука. На экране я снова подходила к сцене, Кирилл спускался навстречу, а бегущая строка обещала зрителям «семейный удар по выборам мэра». Я попросила секретаря выключить его.