Мировая война: Россия и Зарубежье - Антон Иванович Деникин

что «это отнюдь не эпизоды, а система. Германский народ многими годами воспитывался в определенных взглядах на Россию, русское достояние, русский народ, русского солдата»[22]. Интересен тот факт, что А.И. Деникин пишет не о Гитлере и нацистах, а обо всем «германском народе». В подтверждение своих слов он приводит цитату немецкого доктора Фридриха, заявлявшего: «Подобно тому, как современная Америка является продуктом европейской колонизации, так же и территории, освобожденные от советского ига, призваны стать объектом европейской колонизации… Никогда еще со времен открытия Америки подобный шанс не был предоставлен Европе. Ее черед доказать, что она сохранила достаточно молодости, энергии и порыва, чтобы этим шансом воспользоваться»[23].

Четвертая часть книги (главы 14–16) полностью посвящена поведению русской эмиграции в годы войны. Она открывается рассказом о первой реакции эмигрантских военных организаций во Франции, возглавляемых генералами Гулевичем[24], Граббе[25], Эристовым[26] на начало германо-советской войны. Как пишет Деникин, «эти лица выражали «горячую радость» по поводу начатой «Великогерманией» войны для «уничтожения большевизма» и просили принять во внимание их полную готовность… содействовать скорейшей победе и восстановлению порядка и социальной справедливости на нашей Родине»[27]. Начальник РОВС Архангельский[28] написал записку германскому командованию «о готовности РОВС принять участие в борьбе с коммунизмом»[29]. Схожие заявления были сделаны генералами Абрамовым (в Болгарии)[30], Витковским (во Франции)[31]. Не стоял в стороне и великий князь Владимир Кириллович, заявивший в своем обращении 26 июня 1941 г.: «Обращаюсь ко всем… сынам нашей Родины с призывом: способствовать… свержению богоборческой большевистской власти и освобождению нашего отечества от страшного ига коммунизма»[32].

А.И. Деникин пишет об этом с раздражением, вызванным подобного рода заявлениями части русской эмиграции, ее военного крыла, которые он никогда не разделял. Пишет он и о реакции германского руководства на все эти обращения, которая была доведена до сведения эмигрантов начальником русского эмигрантского управления в Берлине генералом Бискупским[33]. «Вопрос о предоставлении права русской национальной эмиграции в целом принять участие в событиях, происходящих на нашей Родине, в настоящий момент не считается актуальным»[34], – отмечает он. А.И. Деникин упоминает о нескольких, в основном неудачных, попытках отдельных представителей эмиграции войти в состав разных воинских формирований, таких как Французский[35] и Валлонский легионы[36]. Он приводит слова главы РОВС: «Даже к участию в «голубой»[37] испанской дивизии не были допущены белые русские… Для нас это было и горько, и обидно»[38]. Однако, как отмечает автор книги, не все эмигрантское сообщество разделяло германофильские взгляды. Поэтому оккупационные власти вскоре после начала войны «реорганизовали» РОВС, отстранили его центральный орган и подчинили отделы организации в каждой стране специально учрежденным эмигрантским управлениям. По мнению А.И. Деникина, немцы так относились только именно к русской эмиграции.

Уделяет автор книги внимание и контролю немецкими властями над русской эмиграцией, и какую роль в этом сыграл «гауляйтер» Жеребков[39] во Франции. Не обходит автор стороной и вопросы контроля немцами над зарубежной Русской православной церковью, а также над издаваемой в Париже эмигрантской русскоязычной газетой «Парижский вестник». А.И. Деникин разоблачает софизмы, популярные в «Парижском вестнике», которыми пытались отравить русскую эмиграцию. В качестве примера он приводит следующие утверждения: «России нет! Есть только СССР. А потому никакого покушения на Россию нет и не может быть» (Стеблин-Каменский) … «Не завоевание России, а Советского Союза» (Жеребков) … «Где Россия? Нет России», – твердил многократно ген. Краснов»[40]. Стеблин-Каменский на страницах «Нового слова» пишет: «Если бы мы предложили… что владения бывшей нашей империи, находящейся во власти III Интернационала, будут после свержения большевиков полностью разделены между её соседями, то и такое решение вопроса нужно считать большим благом с точки зрения национальной»[41]. Договариваться до таких вещей, пишет А.И. Деникин, «мог человек или психически ненормальный, или запродавший свою совесть».[42]

Негодует автор книги и когда рассказывает о попытках продавшейся немцам эмиграции использовать в своей пропаганде русских святых, якобы вымоливших у Всевышнего эту войну, и необходимости кровопролития для нравственного очищения русского народа, повинного во зле. А.И. Деникин пишет: «Я видел фотографию ген. Краснова в немецкой форме… Но рядить в германскую форму российских войск Победоносца, генералиссимуса Суворова – это величайшая пошлость и кощунство»[43]. Вместе с тем А.И. Деникин был убежден в том, что «русская эмиграция в массе своей не потеряла подлинного национального самосознания… нутром своим умела отличать помощь от порабощения, освобождение от завоевания, и с немцами сама не пошла»[44]. Однако, утверждает автор книги, гораздо хуже обстояло дело в Югославии, где эмигрантское германофильское руководство подавляло несогласных со своей линией и смогло сформировать из русских эмигрантов Охранный корпус[45], который получил очень печальную известность в стране за свои преступления против народа Югославии.

Пятая часть книги (главы 17–18) начинается с анализа ситуации на фронте к осени 1942 г., а затем автор переходит к главному сражению на рубеже 1942 и 1943 гг. На протяжении всей книги А.И. Деникин часто упоминал город Царицын. Но в описании сражения на Волге он, пожалуй, впервые называет город Сталинградом. Вот цитата из книги: «3 февраля освобожден был Царицын. 250‐тысячная немецкая армия погибла или была пленена…«Сталинград» был первой русской победой столь крупных размеров; он стал поворотным пунктом военных операций на Востоке; он развеял легенду о непобедимости немцев… Увы, Сталинград, а не Царицын!»[46]. Вероятно, очень непросто дались ему последние слова, но он все-таки их написал, поскольку это было правдой. Это была именно Сталинградская битва, такой она и вошла в историю.

Далее автор книги описывает Курскую битву, форсирование Красной армией Днепра и освобождение Украины, снятие блокады с многострадального Петрограда – так он продолжает называть этот город. В ходе обсуждения боевых действий генерал А.И. Деникин дает характеристики советским военачальникам, часто упоминая генералов Ватутина, Конева, Малиновского, маршала Жукова и других. Удивляет только то, как он пишет о гибели генерала армии Н.Ф. Ватутина, погибшем после ранения, от боевиков УПА. Деникин же пишет о заболевшем Ватутине, умершем «под ножом хирурга»[47]. Остается непонятной такая неинформированность А.И. Деникина о настоящих причинах смерти Н.Ф. Ватутина и полученных им ранений от рук украинских националистов.

Особое внимание автор книги уделяет немецкой пропаганде, считая ее одной из причин, приведших к поражению Германии, и заявляя, что никогда еще, вероятно, это оружие борьбы не наносило такого вреда собственной стране. Среди ошибок немецкой пропаганды А.И. Деникин указывает на «высокомерие «высшей расы» по отношению ко всем иным, признание своего «первородства» … презрение к врагу и ложь – систематическая, рассчитанная … на круглых дураков»[48]. В книге приводится немало примеров такой пропаганды, и они будут очень интересны для читателя. Далее автор подводит