Дневник. 1945 год - Александр Мелентьевич Волков

 29. Был в Ин[ститу]те, получил ордер на материал для костюма. Звонил Шиукову — он все еще не сдал верстку Камиру, обещает сделать это завтра.

К «Молнии» прибавилась еще 21 стр[аница]. Теперь уже перепечатана 301 стр[аница].

 30. Я таки-да сделал 20 страниц. Из них в этот день написано больше половины.

 31. Написал 13 страниц, удалось перепечатать только 10. Книга подходит к концу. Я нигде не бываю, работаю, как проклятый.

 Cентябрь.

    1. Сейчас проводили Адика в первый раз в 10 класс. Теперь он будет учиться в соседней 401-ой школе, где кончал Вива.

Сажусь за работу.

Напечатал 10 страниц, еще осталось несколько страниц неперепечатанных; не мог уж справиться — чувствуется усталость после большой и напряженной работы предыдущих дней.

 2 сентября 1945 года — день окончания 2-ой Мировой Войны!

Итак, Вторая Мировая Война — кончилась! Шесть лет и один день.... Для нашей страны больше четырех лет сверхчеловеческого напряжения, великих лишений и тяжкого труда. К счастью, теперь все это позади.

Обращаюсь к первой книге моего дневника. Нахожу там такую запись:

«2–6 сентября 1939 г. ... Идет германо-польская война. Немцы быстро движутся вперед. Мне почему-то кажется, что мы возвратились к временам Екатерины II и что предстоит раздел Польши. Недалекое будущее покажет, прав я или нет...»

Я был прав, с той лишь поправкой, что то, что мы взяли, осталось у нас, а области, захваченные Германией, воскресли, присоединив к себе восточные немецкие земли. Хорошо, что кончились там всякие «чересполосицы», «Данцигские коридоры» и т.п., и что немцев выселяют в Германию, но все же, думается мне, что 80 миллионов немцев, стесненных на значительно уменьшившемся пространстве, большая угроза миру...

Тогда же я писал:

«Что то принесет эта война нашей стране?..

Мы живем в эпоху величайших исторических катаклизмов...»

А тут еще атомные бомбы появились на свет!

В 2–30 дня выступал Сталин. Речь его была краткой, он говорил о счетах с Японией, напомнил, что старшее поколение 40 лет ждало расплаты за Порт-Артур и за 1904–1905 год.

Вслед за тем было об’явлено о том, что завтра всенародный праздник, день Победы над Японией.

За несколько часов перед этим представители японского правительства подписали на линкоре «Миссури» безоговорочную капитуляцию.

Утром я работал в Лен[инской] б[иблиоте]ке, выписал кой-какие материалы, написал статью об электропечах, а когда вернулся, мне тут и сказали, что будет говорить Сталин.

Сделал сегодня семь страниц.

Книга подошла к концу.

 3 сентября — День Победы над Японией.

С утра я работал, как обычно. Написал статью о телевидении, «Спектр электромагнитных волн».

Перепечатал семь-восемь страниц.

«Покоренная молния» окончена, конечно, вчерне. Еще много и много над ней придется поработать, но все же костяк книги готов. Вышла она очень большая — не меньше 16 печатных листов.

В 7 часов поехали с Адиком к Пермитиным. По дороге видели приготовления — прожектора чуть не на каждом углу. В 850 зачитали приказ Сталина о салюте, а в 9 начался салют: 24 залпа из 324 орудий, сопровождаемые светом множества прожекторов.

Смотрели салют с балкона пермитинской квартиры.

Говорили с Ефимом о том, чтобы через несколько дней начать работу над пьесой. Взял читать его роман «Сердца двух», alias «Мстители», alias «Мужество», alias «Беглец», который он начал писать еще у нас на даче в 1936 году.

 4. Сидел за машинкой и отстукивал оглавление «Молнии», когда ко мне принесли из Детгиза «Самолеты». Камир просит заменить еще один кусок — страница на пишущей машинке. Когда все это, наконец, кончится?

К трем часам поехал туда. Кусок, оказывается, выброшен Шиуковым. Заменил его написанным в редакции боевым эпизодом. Теперь, как будто все. Камир обещает, что недельки через три книга будет подписана к печати (тогда она уже пройдет цензуру). Но, по его словам, типография работает очень плохо и такого тяжелого положения в издательстве не было еще за все время войны..

«Молнию» он разрешил мне держать у себя еще две-три недели, т. к. раньше он все-равно за нее не сможет за нее взяться.

— У тебя тут мало войны, — заявил он после того, как просмотрел оглавление.

Я доказывал, что после войны не надо быть настолько узкими и выпускать книги познавательного характера.

Кстати, я спросил его о приеме беллетризации (у меня введен Голь). Он его отверг. Придется переработать. Существенных изменений это не внесет, т. к. я ввел его на пробу — в двух-трех местах.

Погода стоит отвратительная — частые дожди, холодно. Сегодня занимались огородной кампанией — сняли 150шт[ук] помидор. Со снятыми прежде это уже составляет три с половиной сотни. Едим их, не стесняясь, а на рынке они сейчас все еще 50 р[ублей] кило.

Кстати, у нас острое безденежье, бьемся в ожидании выплаты за «Самолеты». Галюська продала уже на рынке две пары калош, полученных по ордерам (одни за 540 р[ублей], другие за 500). Цены на рынке не проявляют большой тенденции к снижению.

От Вивы получили на-днях открытку. Пишет, что, возможно, они опять поедут в Сталинабад.

 5. Решил дать себе некоторый отдых. Разбирался со своими рукописями (черновиками). Сколько же у меня накопилось их за десять лет литер[атурной] работы!

Подобрал все материалы по «Алт[айским] Робинзонам». Думаю переработать повесть...

Вечером читал и правил «Сердца двух». Сидел до двух часов ночи: хорошо пишет Ефим!

 6. Утром сидел над пермитинским романом. А потом занялся «Алтайскими Робинзонами»: перебирал и просматривал массу вариантов. Какая уйма была затрачена на них труда! Обидно, если этот труд пропадет напрасно... Выясняя историю книги, перечитывал «летописи» тех времен — 1, 2 и 3-ью книги «Дневника». Очень уж я разбрасывался и множество работы делал впустую. И особенно той, что затрачивалась на наши произведения с Розовым. Сколько на них израсходовано энергии, а ведь ни одно из них не «увидело света», что называется... Надо работать над большими вещами и не разбрасываться по мелочам. Только — высокое качество работы!

Займусь в эти дни «Робинзонами».

 7. С утра работал над «Робинзонами», прошел несколько глав. А вечером был у Ефима, свез ему рукопись его романа со своими замечаниями. Познакомился у него с поэтессой Марией Васильевной Страховой. Она читала свои очень красивые стихи из поэмы, названия которой я не знаю.

 8. Сегодня опять засел за «Робинзонов». Приятный сюрприз: среди множества остатков от различных вариантов нашел