Дневник. 1945 год - Александр Мелентьевич Волков

Работал над «Молнией».

 19. Закончил просмотр «Покоренной молнии», сшил рукопись в двух книгах. Заодно оформил статью для «Знамени».



    20. Весь день жестоко болела голова. Настолько болела, что я даже запутался в на лекции в доказательстве «Деления отрезка в данном отношении», чего со мной никогда не бывало. Вернулся в 11 ч[асов] утра и весь день пролежал. Легче стало лишь к вечеру.

 21. Ездил в Ин[ститу]т, но ничего существенного в отношении газеты не сделал. Оттуда проехал в Детгиз; Камир опять дал мне «Самолеты» для исправления одного абзаца. Когда же я с ними покончу?

Был в «Знамени», сдал статью некоему Заксу, который ведает отделом публицистики; обещал прочитать к вторнику.

Взял в б[иблиоте]ке Детгиза амер[иканский] журнал «Amazing Stories» (два номера) и том Стивенсона на английском. Решил приналечь на английский язык и добиться того, чтобы читать совершенно свободно.

Вечером читал о подвигах робота Адама Линка и его жены Евы (!): «Adam Link saves the World». Занятно написано, хотя и с массой несообразностей.

 22. Исправил абзац, свез «Самолеты» Камиру. Да — накануне сдал «Молнию», но Камир заявил, что он приступит к ее чтению не раньше, чем через месяц. «Самолеты» пойдут в цензуру, где будут лежать 10–12 дней (по словам К[амира].) Деньги все еще далеки, а как нам их нужно...

 23. Ничего существенного. Снесли на рынок старую кровать Адика (Г[алюська] ее перекрасила) и сдали в магазин за 200 р[ублей].

Рвали помидоры.

Вечером была Нюся со своим «женихом». Начал читать «Необыкн[овенную] историю доктора Джекилля и господина Гайда» по-английски. Стивенсон — мастер увлекательной интриги! Как он умеет накалять интерес и заставляет читателя строить неверные предположения... Очень здорово!

 24. Дочитал «Джекилля». Довольно быстро осваиваюсь с английским. Повесть в 90 страниц прочитал за несколько часов. Главная трудность в английском языке — это его идиоматические обороты.

По вечерам опять много времени отнимает Адик.

 25. До 2-х часов в Ин[ститу]те. Звонил в «Знамя», просили притти завтра.

Забыл записать за 21 число: был в Радиокомитете, познакомился с редактором Евг[енией] Сем[еновной] Живовой. Поставил вопрос о возобновлении «Волшебника» Она мне сказала, что «Волшебник» стоит в годовом плане. Обещала прочитать книгу и просила звонить на следующей неделе. По обыкновению всех радиоредакторов она забросала меня кучей заказов. Между прочим, просила написать приключенч[еский] рассказ, к которому ребята сами придумывали бы конец.

Дал ей сценарий (кукольный) «Рыбки-финиты».

Около радиоком[итета] встретил Л[ьва] М[оисеевича] Квитко. Он напомнил мне, что мы с ним должны написать пьесу. Я обещал на-днях зайти. Надо будет, действительно поработать с ним, как с соавтором: Ефим чересчур уж ставит себя высоко, и с ним каши не сваришь.

 26. С утра сел придумывать план пьесы, которую мы будем писать с Квитко.

После часового сиденья за письменным столом родился сюжет и состав действующих лиц пьесы «Психические лучи». Некоторые из героев пьесы рисуются мне уже достаточно ясно.

В 12 часов поехал «паломничать».

Журнал «Знамя», как я и предполагал, принял статью «Электричество в советской военной промышленности».

Только попросили снять очерки «Мир без электричества» (а я его куда-нибудь суну! — очерк то хороший...) и «Эл[ектриче]ство в медицине» (он не вяжется к теме) и убрать чрезмерную популяризацию, «годную лишь для детского читателя» (а ведь чуют, в чем дело!). Об’ем довести до 24 стр[аниц].

Просили сделать переделки к 10/X.

Был в Московском Кукольном Театре у худ[ожественного] руковод[ителя] Ник[олая] Мих[айловича] Савина. Театр по своему внутр[еннему] убранству превзошел мои ожидания — довольно приличный зал, фойе и т. д. Савин встретил меня приветливо, он читал и книгу и пьесу в первонач[альной] ее редакции (позже, уж расставшись с ним, я вспомнил, что я давал ему пьесу, когда он был худ[ожественным] руков[одителем] в кук[ольном] театре на Петровских линиях, и он пьесу тогда отверг; вот почему его фамилия показалась мне очень знакомой — но я не узнал его, он очень похудел и «полинял»). Савин знает, что пьеса почти была готова к постановке у Швембергера; кстати, он рассказал мне и о судьбе Ш[вембергера] — оказывается, он был выслан из Москвы, как немец.

Сейчас его, как будто, вызывают.

Савин обещал почитать «Волшебника» и дать ответ через неделю. В разговоре о том, что еще мной сделано, коснулись «Витаминова», он просил его принести.

Звонил Квитко. Он болен гриппом, но очень просил меня зайти через день-два.

— Я очень хочу заняться драматургией, — заявил он.

Камир подписал «Самолеты» к печати, мы с ним сделали еще несколько мелких поправок — уже в последний раз. У него я встретил Леонида Соловьева, напомнил ему о том, что до войны мы встречались у Ефима. Оказывается, он женат на Седых. Я ему рассказал, что мои рукописи лежат у нее больше года. Он свалил вину на «начальство» и обещал переговорить с ней, но это, конечно, слова.

Вечером занимался с Адиком и готовился к лекциям.

Да — сегодня в газетах опубликован Указ Президиума Верх[овного] Совета о демобилизации студентов — теперь-то мы дождемся Виву домой!

 27. Ничего существенного.

 28. Ездил в Ин[ститу]т по делам стенгазеты. Поймал меня завед[ующий] кафедрой марксизма и предложил написать статью о работах Спасского. Доц[ент] А. Г. Спасский организовал группу художественного литья; отлит целый ряд бюстов, а сейчас они делают бронзовые знамена, которые будут осенять гробницу Ленина. Ознакомился с работой, а вечером написал статью.

Начал читать по-английски Стивенсона «More new Arabian nigts» — «The Dinamiter», это вещь, которая никогда не печаталась в России.

 29. Утром был в первый раз у Квитко. Мой замысел ему очень понравился; сюжет обсуждали, сейчас дальше будет продумывать он, встретимся в понедельник. Он внес некоторые интересные предложения.

Под впечатлением разговора с ним подал заявление о приеме в группком писателей Детгиза и «М[олодой] Гв[ардии]»; из институтского месткома выйду.

Выйдя от него, шел по Маросейке, вдруг меня нагнал Ал[ексан]др Игн[атьевич] Орлов, очень обрадованный тем, что меня встретил; я зашел к нему, посидел у него часа полтора.

Был в УОАП’е, там еще из Ташкента ничего нет.

Вечером отделывал статью для «Знамени», читал «Динамитчика». Очень здорово!

 30. Читал Стивенсона, ездили в Никольское на именины к Верочке Барсуковой.

Октябрь.

1. И снова гляжу я назад, начиная новую книгу дневника...

Отшумела великая война, легли в сырую землю герои последних