Пьяный некромант и труп невесты - Mediocre

цветного стекла и сейчас пропускали внутрь слабые лучи просыпающегося солнца, размывая их свет на полу в виде ярких узоров. В зале царила тишина, нарушаемая лишь звуком моих шагов и шагов капитана, который шел за мной.

Патриарх, восседал на высоком белоснежном троне, установленном во главе зала на постаменте. Этот трон возвышался над всеми, кто входил в помещение, что, видимо, должно было внушать уважение и страх и, если честно, работало даже на меня. Трон был выполнен из белого мрамора и украшен золотыми орнаментами, перекликающимися с орнаментами на колоннах, расставленных по залу... Здесь было неожиданно холодно - я прямо кожей чувствовал этот могильный холод. Казалось, он пронизывает не только воздух, но и меня самого насквозь.

Сопровождавший меня Игнатьев остановился не доходя до трона и жестом указывал мне на него. Я шагнул вперед, словно преодолевая какую-то завесу, отделяющую жизнь от смерти.

Патриарх величественно и молча смотрел на меня. Вопреки моим ожиданиям, это был не стереотипный толстый поп, а весьма молодой, подтянутый и строгий мужчина, облаченный в белую рясу. Он держался нарочито спокойно - ни один мускул на его лице не дрогнул пока я медленно шел по залу в его сторону и только светло голубые глаза, в которых как-то очень странно отражался витражный свет, заставляя их мягко сиять, выдавали его интерес. Мне даже показалось, что Патриарху было очень любопытно, что же представляет собой некромант, которого притащили ему прислужники, но он старался соблюдать торжественность момента.

- Ты смеешь являться сюда, окруженный тенью мертвых? - наконец, произнес отец Димитрий громким, хорошо поставленным голосом, разрезавшим тишину и отразившимся от высоких сводов зала.

Эта пафосная фраза, почему-то, меня выбесила:

- Так была бы моя воля, я бы вас и не беспокоил, Святой Отец, - отозвался я, встречая взгляд Патриарха. - Ваши люди напали на меня и моих друзей, избили, доставили сюда...

В глазах Патриарха голубой огонек блеснул ярче. Он медленно поднялся с трона и легко спустился вниз, подходя ближе:

- Я чувствую гниль твоих чар. Скверна и тьма - вот твоя суть.

Я демонстративно закатил глаза: если некромант, то сразу “скверна и тьма” что ли?

- Ты нарушил законы Империи... - продолжил Патриарх, но я решил ответить ему также пафосно и выдал из-себя консистенцию всего того что я почерпнул из книг еще в доме Альских:

- Моя сила - это просто инструмент. То, что вы называете "черной силой", всего лишь иной способ познания мира, а не источник зла. Все зависит от того, как им пользоваться.

Патриарха мои речь не заинтересовали:

- Ты говоришь, как все еретики до тебя. Некромантия - это разрушение естественного порядка жизни и смерти. Ты вмешиваешься в замысел Бога Жизни, нарушаешь циклы мироздания…

- Святой Отец, - перебил я, - Вы слишком ограничены своим догматическим мышлением. Жизнь и смерть лишь две стороны одной монеты. Почему не исследовать обе?

Глава церкви посмотрел на меня с раздражением:

- Исследовать? Ты зовешь "исследованием" выкапывание мертвых и подчинение их своей воли? Это кощунство!

- А отрубить руку девчонке не кощунство?

- Ее тело уже мертво она не испытывает чувств...

- С чего вы это взяли? - повысил голос я.

- Ее душа не твоя игрушка.

- Видимо, теперь это ваша игрушка? - распалялся я. - Где она? Я хочу увидеть Лизу…

- Княжна Троекурова давно мертва...

Я почему-то представил себе, как эти чертовы фанатики будут закапывать Лизу обратно в могилу и вышел из себя окончательно:

- Если вы хоть что-то ей сделаете, если хотя бы волос упадет с ее головы… - зло прошептал я, но Патриарх не слушал меня, он продолжил свою речь:

- Мы все - дети Бога Жизни, его сила - это сила света, она служит для защиты и правосудия, и мы не можем позволить тьме, скверне, разрушениям и смерти затмить этот свет. Некромантия, демонология, темные учения запрещены на землях Российской Империи. За нарушение законов ты понесешь кару.

- А кто решает, что законно, а что - нет? - рявкнул я. - Или твой Бог не против того, чтобы ты вершил самосуд? Я что-то не вижу тут присяжных, судью и своего адвоката!

Патриарх перевел на меня глаза:

- Я служу воле Создателя,я его проводник на этой земле и его глас! Я его воля и желания его во все времена едины: оберегать жизнь и пресекать тьму. Твое время истекло. Империя защитит себя от таких, как ты...

Отец Димитрий не успел закончить свою пафосную речь, а я даже не успел испугаться тому, что произойдет дальше. Нашу содержательную беседу прервал резкий, пронзительный звук сирены, ворвавшийся в зал, разрушивший всю торжественность момента и лишивший Святейшего Владыку его триумфа.

Сирена была настолько громкой, что мне показалось, будто пол крепости задрожал, а толстые стены, которые за свои века видали явно не мало, застонали. Свет на мгновение погас (я был уверен, что даже свечи словно кто-то задул на секунду), но освещение быстро вернулось, да и огонь разгорелся, хотя и немного тусклее.

Патриарх резко обернулся к окну и его глаза расширились от удивления. Он даже потерял ко мне интерес. Я же вообще не понимал, что к чему:

- Что это? - тупо спросил я. - Что вообще тут происходит?

Ответ на мой вопрос, неожиданно, пришел от одного из служителей Ордена, распахнувшего двери и ворвавшегося в зал с полным ужаса воплем:

- П-п-прорыв, В-в-владыка! - молодой стражник с очень бледным лицом, едва не запутавшись в своем белом одеянии и неуклюже громыхающий мечом, тяжело дышал и заикался. Он бросился к Патриарху. - Д-д-д-демоны… Отец Д-д-д-димитрий, д-д-д-демоны...

- Прорыв? - непонимающе уточнил Святой Отец. - Здесь? В черте города? В Петербурге? Днем? Как это вообще возможно?

Демоны, прорыв… Я сам не понял, почему отреагировал на новую информацию так спокойно. Нет, ну логично конечно: если есть магия, тьма и всякое такое, почему бы и демонам не быть, но вот встречаться с ними не хотелось. Хотя, было безумно любопытно!

Пока Святейший Владыка, или как там его, вместе со своими прислужниками пытался сообразить, что же им делать, я старался выжать из своей памяти максимум и чтобы вспомнить хоть что-то из истории этого мира, а именно - хоть