Невозможно забыть - Юлия Витальевна Кажанова

– Если будешь вести себя хорошо, обещаю не рычать.

– Что значит в твоём понимании хорошо? Быть кроткой овечкой и исполнять приказы?

– Будь собой, Хрусталик. Но без глупостей. Мне кажется, ты уже поняла, что быть вместе не только в моих интересах, но и в твоих.

Хмурюсь, вспоминая, что я теперь желанная золотая рыбка. Неужели у меня на самом деле так много всего, что за это готовы биться?

– Твои интересы я пока мало понимаю. Ты желал моих денег, а потом сказал, что они тебе не нужны. Теперь тебе нужна я. А что дальше? Может, мне стоит переспать с тобой? Получишь что хочешь и сменишь цель? – спрашиваю, пододвигаясь к нему, и пытаюсь проследить за реакцией, которая, может, и есть, но я ни черта не вижу! Сидит себе спокойно, наблюдает за мной, и один Бог знает, что у него там в голове.

– Знаешь, а у тебя довольно забавные мысли по утрам. Интересно, что ты выдашь завтра?

Серьёзно? Он решил отшутиться?

Николай поднимается, но я хватаю его за руку.

– Ник, скажи, зачем я тебе? Чего ты вообще добиваешься, помогая мне? Почему ты то грубый, то нежный? Моя жизнь и так стала очень запутанной, и ты не облегчаешь её своей игрой в добряка и злодея.

Страхов хмуриться и, присев на краешек, перехватывает мою руку. Теперь он держит меня и медленно поглаживает большим пальцем запястье. Лицо задумчивое. Неужели у него нет ответа? Но им же должно что-то двигать!

– Всё сложно, ты права. Но я защищу тебя от внешних проблем. А вот от того, что между нами… Кристина, я не зря дал тебе время узнать меня. Если честно, мне оно тоже нужно, чтобы научиться жить плывя по течению, без планов на ближайшие пару часов.

– Не понимаю.

Николай сжимает мою ладошку и, смотря в глаза, буквально припечатывает:

– Ты привыкнешь ко мне!

Серьёзно? И это всё?

– Собирайся, самолёт идёт на посадку. – И кивает в сторону кресла, где я нахожу свою одежду, включая шубку с сапогами.

– Дай мне пять минут, – прошу и опять кутаюсь в одеяло.

– Дам десять. – И быстренько целует в макушку. Вроде простой жест, даже отеческий, но не сейчас. Мне кажется, словно меня начинают приручать, и это первый шаг.

Или это игра?

Если так, то стоит ли мне включаться в неё?

Николай уходит, оставляя меня с моими мыслями. Чтобы не терять время, начинаю одеваться. Но, если честно, я даже не замечаю, как руки сами берут кофту, джинсы, бельё... Мимо проходят и моменты, как я это надеваю. Все мои мысли со Страховым и его странными словами и поступками.

Если я приму эту игру, где гарантия, что через пару дней он просто не передумает? Да и если это игра, то победителю должно достаться многое, а меня уже поставили перед фактом, что я выйду за него. И что самое смешное, я могу противиться, но это будет означать, что я не ценю свою жизнь. Ведь если Николая не будет рядом, другие просто раздерут меня. А выходка мужа с продажей покажется детской шалостью. Значит, выйти за Страхова мне по-любому придётся, ведь жизнь я люблю!

Тогда… что я выиграю?

С такими мыслями я возвращаюсь в салон и молча сажусь на своё место. Ник кивает и самолично пристёгивает меня. Да ещё и ремни потом так дёргает, словно проверяя, не порвались ли. Или ему просто нравится, когда я связана?

Вот что опять у меня за мысли в голове?

Вскоре мы идём на посадку, и я вижу в иллюминаторе, что нас встречает кортеж из трёх чёрных джипов.

Интересно, это свои или уже работа?

– Хрусталик, ты сейчас поедешь в наш дом. Отдохни, перекуси, но никуда не выходи. Глеб за тобой присмотрит. Я подъеду часа через три, – просто оповещает, вставая и теперь уже отстёгивая меня.

И вроде надо радоваться (всё же у меня намечается передышка), но с губ слетает совсем странный вопрос:

– Тебе так нравятся ремни? Хочешь связать меня? – Господи, я что, произнесла это вслух?

Видимо, да, так как Николай замирает, а потом расплывается в предвкушающей улыбке.

– Мне очень нравится ход твоих мыслей. Обещаю, когда приеду, ты всё проверишь на практике. – А потом властно обхватывает мой подбородок и притягивает к себе, чтобы поцеловать, да так жадно.

Пытаюсь отстраниться, упираюсь в его грудь, но меня ловко перехватывают за талию и буквально впечатывают в каменное тело, которое горит под моими ладошками.

Его язык пытается проникнуть в мой ротик, но я кручусь и сжимаю зубы. Что за привычка всё брать штурмом? А спросить?

– Отвечай, Хрусталик, или я не отпущу тебя!

– Но тебя ждут!

– Если будет надо, подождут до завтра! Ты хочешь задержаться на так долго? – Что? НЕТ!

Пользуясь моей растерянностью, Ник опять впивается в губы поцелуем, но теперь сносит преграду и нагло хозяйничает в ротике.

Одна его рука скользит по телу прямо под кофточкой и сжимает грудь, а вторая – зарывается в волосы. И теперь я чувствую, что полностью в его власти. Но почему тогда мне так хорошо?

– Какая же ты вкусная и неискушённая. Даже жаль портить такую прелесть, – усмехается, когда всё же отступает и выпускает из своих стальных объятий.

– Так не порть.

– Прости, но назад дороги уже нет. Обещаю, моя хорошая, тебе понравится, – шепчет на ушко, а потом, взяв за руку, выводит из самолёта.

Оказывается, все давно уже вышли и почти расселись по машинам, остались только мы.

– Глеб, глаз с неё не спускай! – отдаёт приказ, подводя меня к одной из машин, куда уже села часть его охраны.

– Будет сделано! – отчитывается знакомый мужчина и весело мне подмигивает. Не сдерживаюсь и улыбаюсь в ответ.

– Глаз выбью! – рычит Ник, видя наши игры.

– Босс сегодня не в духе? Николай Петрович, мы сохраним ваше сокровище в лучшем виде. И даже накормим.

– Не забудь! Всё, езжайте! – И стоит захлопнуться дверце, как наша машина срывается с места и первая уезжает с аэродрома.

Смотрю в окно и понимаю, что напряжение отпускает.

– Выдыхай, Кристина. У тебя часа три отдыха! – Кажется, этот Глеб со всеми общается вольно, но сейчас я даже рада, так как мне очень не хватает общения.

– Звучит неплохо, но что мне с ними делать?

– Тут выбирай сама. Можешь поспать. Хотя ты вроде выспалась. Тогда, может, бассейн? На вилле начальника есть один, с подогревом! Хоть на улице холодно и даже лежит