Путешественник - Е. Юань

«Отшельник» Катлея, явно сгорая от любопытства взглянуть на собратьев по ложе в реальном мире, раздумывала от силы пару секунд, после чего ударила по рукам. Однако, трезво оценив все смертоносные риски этой вылазки, заломила весьма кусачий ценник:

Три тысячи фунтов!

Поначалу Клейн всерьез порывался пойти на попятную и переметнуться к «Повешенному» на его корабль-призрак. Но, вспомнив, что на борту у моряка вечно трется орава ищеек Церкви Повелителя Бурь, что напрочь лишало маневра, да и сама экспедиция на крайний восток сулила поистине фатальные беды, сыщик всё же скрепя сердце согласился на грабительские условия «Отшельника». Пиратка, в свою очередь, обязалась бросить якорь у берегов Гаргаса в начале апреля и ждать ровно месяц. Опоздает — пеняй на себя, сделка аннулируется.

Дабы не пустить на ветер косарь фунтов задатка, Клейн не стал дожидаться полного, стопроцентного усвоения эликсира. Юноша спешно покинул Олави, устремившись прямиком к Гаргасу.

Впрочем, опираясь на выведенные ранее заповеди и блестяще отработанные шансы подлинного «отыгрыша», он и так балансировал на самом пороге полного переваривания «Безликого». Даже если он напрочь забросит эксперименты и продолжит просто отыгрывать ледяную личину Германа Воробья, зелье неминуемо усвоится за какие-то две-три недели.

Именно поэтому, а также из-за того, что аркан «Мира» в глазах остальных участников намертво сросся с персоной Германа Воробья, Клейн, покинув больничные стены, вновь нацепил маску того самого безбашенного, пугающего авантюриста. Разве что внес пару легких коррективов для конспирации.

Вглядываясь в бесконечную череду вздымающихся волн за иллюминатором, сыщик наконец-то различил на горизонте очертания портового града, чьи дома были сплошь высечены из ослепительно-белого камня.

Самая восточная колония Империи Фейсак, столица архипелага Гаргас — Наст!

«Ну вот, можно считать, официально за границу выбрался…» — мысленно усмехнулся Клейн, провожая взглядом входящее в гавань рыболовецкое судно, доверху груженное китовым мясом и источающее такую густую, первобытную суровость, что ее можно было резать ножом.

Одновременно с этим он подметил, что в гавани без малейшего стеснения, бок о бок с торговыми посудинами, бросили якорь десятки судов под пиратскими стягами.

«Как и ожидалось, к востоку от Олави раскинулся истинный корсарский рай…» — мысленно подытожил Клейн. Плотно нахлобучив шляпу и подхватив саквояж, он дождался, пока лайнер окончательно пришвартуется, покинул каюту и по скрипучему трапу спустился на залитый солнцем причал.

Не успел он пройти и пары шагов, как впереди вспыхнула заварушка: судя по всему, ватага морских разбойников не поделила что-то с местными бандитами. Обе стороны без лишних слов выхватили стволы, и округу огласил оглушительный треск револьверной пальбы.

Сохраняя на лице маску абсолютной, ледяной невозмутимости, сыщик преспокойно прошествовал мимо, даже не помышляя о том, чтобы вмешаться в чужую кровавую грызню.

В этот самый миг его взгляд зацепился за какого-то юркого аборигена. Проныра суетливо выудил из карманов пару жестяных банок, ловко сорвал крышки и с размаху швырнул их прямо в эпицентр побоища.

«Это еще что за цирк?» — Клейн едва не прыснул со смеху, как вдруг его словно громом поразило, и в памяти всплыла одна легендарная, наводящая ужас на всех мореплавателей диковинка.

Консервы с волчьей рыбой!

Те самые консервы, что пользовались бешеной популярностью на восточном побережье Фейсака и архипелаге Гаргас!

Едва эта мысль оформилась в голове, как в ноздри юноши безжалостным, всепроникающим сверлом ввинтился тошнотворный, не поддающийся никакому описанию смрад.

Лицо Клейна судорожно перекосило. Титаническим усилием воли подавив рвущиеся наружу рвотные позывы и превозмогая физическую дурноту, он резко прибавил шагу, стремясь как можно скорее покинуть эту зловонную зону поражения.

Что же до корсаров, оказавшихся в самом эпицентре биологической атаки — часть из них тут же согнулась пополам, щедро выворачивая желудки прямо на брусчатку. Остальные же, напрочь растеряв всю свою боевую прыть, в слепой панике похватали захлебывающихся рвотой соратников и позорно дали деру.

Спустя минуту, забившись в какой-то глухой, неприметный переулок, суровый, вселяющий первобытный ужас авантюрист Герман Воробей согнулся в три погибели, сотрясаясь от беззвучных, мучительных рвотных спазмов.

Глава 635

Встреча

«Запах у этих консервов с волчьей рыбой и впрямь ядреный… Не просто смердит, а до тошноты выворачивает… Самое настоящее биологическое оружие!» — Клейн, скорчившись в углу, приходил в себя добрых десять секунд, прежде чем смог нормально дышать.

В то мгновение юноша катастрофически недооценил всю мощь этого смрада, а потому не успел вовремя среагировать. Он не пустил в ход «Бумажного двойника» и не сотворил незримую воздушную трубку, чтобы сымитировать подводное дыхание.

Лишь теперь до него окончательно дошло, насколько же мудрым было правило, строжайше запрещающее вскрывать подобную дрянь в людных местах!

Фух… С шумом выдохнув, Клейн неспешно поднялся на ноги. Подхватив саквояж, он шаг за шагом направился к выходу из порта.

Первое, что бросалось в глаза в этом городе под названием Наст — обилие белых каменных домов. Во-вторых, несмотря на то что архипелаг лежал не так уж далеко на севере, климат здесь царил на редкость суровый. Даже сейчас, в апреле, ртутный столбик едва поднимался на пару градусов выше нуля. И, наконец, повсюду виднелись китобойные артели, где исполинских белух безжалостно разделывали на шкуры, мясо, жир, кости и ту самую драгоценную «серую амбру».

Последние два продукта ценились на вес золота: китовый ус шел на кринолины для роскошных бальных платьев, а амбра служила первоклассным благовонием. Будь то курения или основа для парфюма — наслаждаться подобной роскошью могли лишь богачи да знать.

Что же до шкур, мяса и жира, то и они шли в дело: из них шили одежду, готовили пищу и вытапливали ворвань. Здесь, в Насте и на всем архипелаге Гаргас, кулинарные традиции вокруг китового мяса превратились в настоящий культ. Город пестрел прославленными ресторанами, каждый из которых хвалился своими секретными рецептами и виртуозными способами готовки.

Минуя одну китобойню за другой, Клейн наблюдал, как вереницы телег, доверху груженные вырезанным салом, тянутся к чадящим черным дымом фабрикам неподалеку. То были типичные для Гаргаса жиротопни, где китовое сало переплавляли в ворвань. Разлитая по бутылям и бочкам, она служила превосходным топливом и настоящей кровеносной системой для некоторых отраслей промышленности.

«Весьма колоритно…» — выдыхая облачка белого пара, Клейн на пару минут застыл, с интересом наблюдая за этой суетой.

Покинув порт и углубившись в городские кварталы, он тут же утонул в гомоне и гвалте фейсакской речи.

Владея древнефейсакским — прародителем