Хроника - Салимбене де Адам

улицах будет плач, и на всех дорогах будут восклицать: «увы, увы!», и призовут земледельца сетовать и искусных в плачевных песнях – плакать». И ниже, Ам. 8, 3: «Много будет трупов, на всяком месте будут бросать их молча». Обрати внимание, – я помню, в другом месте я уже об этом говорил, – что общим и неизменным правилом является то, что всякий раз, когда поначалу случается падеж скота, весь следующий год смерть косит людей. Равным образом непременно случалось, что смерть принималась косить людей и вслед за наступлением голода.

В том же году брат Виталис, что был министром провинции Болоньи, окончил в сентябре месяце в этом городе свой жизненный путь. И пробыл он министром лет 15 или 16, и был по наружности человеком, ничем особенно не примечательным. После его кончины собрались в болонском монастыре братья, а именно: гвардианы, кустоды, лекторы и почтенные братья, которым принадлежало право выбора, и в октябре месяце они избрали министром провинции брата Варфоломея из Болоньи, который в Париже получил степень магистра. И отправили они в Париж брата Филиппа де Боскетти из Модены к генеральному министру ордена брату Арлотту, дабы тот утвердил избранного министра в должности, что он и сделал.

О смерти короля Франции Филиппа

В том же самом году король Франции Филипп[2714] встретил в Испании в городе Жероне свой последний день. Он находился там с большим войском[2715], с которым явился воевать против короля Педро Арагонского. И из королевского войска умерло немало народу, сраженного не врагом, а во/f. 467c/лей Божией, от которой и зависит жизнь и смерть всего сущего. Был он сыном Людовика Святого. И доставили тело короля Филиппа в Париж, и погребли его там, и воцарился вместо него его сын Филипп[2716].

Об именах королей Франции, и о том, что вскоре сторонники Церкви понесли жестокое наказание и что в том же году упала башня в Бьянелло, и это было неким предназменованием будущего

Заметь, что в наше время все короли Франции зовутся или Людовиками, или Филиппами[2717]. Заметь также, что вскоре сторонники Церкви понесли жестокое наказание, претерпели величайший урон и подверглись суровому испытанию. Во-первых, в морском сражении[2718] был захвачен людьми Педро Арагонского сын короля Карла и заключен в темницу на Сицилии. Во-вторых, король Карл вскоре после пленения сына встретил свой последний день[2719]. В-третьих, папа Мартин IV[2720] в том же году вступил на путь, общий для всякой плоти. В-четвертых, то же самое случилось и с королем Франции. И все это произошло почти за один, 1285 год.

В том же самом вышеупомянутом году папа Гонорий IV разослал повсюду буллу, в которой повелевал собрать все церковные десятины за три года вперед, уплатить их и вручить сыну короля Карла, дабы тот освободил Сицилию от власти, господства и подчинения королю Педро Арагонскому, который владел ею против воли Церкви. В том же самом году упала башня в Бьянелло, замке, принадлежавшем некогда графине Матильде[2721]; и расположен он в горах, в Реджийском епископстве, где соседствуют четыре замка, отстоящие один от другого на расстоянии полета ядра баллисты. Первый из них называется Монтеветро, второй – Бьянелло, в нем живет господин Гвидо да Каносса со своим братом Бонифачо. Третий замок называется Монтелуччо, и там есть только церковь /f. 457d/ Святого Леонарда. Четвертый замок прозывают Монтеджованни, там живет священник, которого зовут господином Герардом; это человек «ветхий днями» (Дан. 7, 9), «стар и насыщен жизнью» (Быт. 35, 29), и много добра он творит, и никого там нет в церкви Святого Николая, за исключением его самого и его слуг. И заметь, что в прежние времена в этих четырех замках жили рыцари и дамы, и были там башни и дворцы, которые стоят ныне в развалинах, а дома, что возвышаются на своих фундаментах, брошены всеми и пребывают в запустении. Убедитесь сами! Ибо «уменьшились они и упали от угнетения, бедствия и скорби» (Пс. 106, 39).

В том же году незадолго до Дня святой Лючии [13 декабря] внезапно скончался в своей постели (а он ничем до этого не болел) Барнаба де Реджина, и он действительно был родом из города Реджо. Был он моим большим другом и душой любого общества, будь то клирики, каноники, кардиналы и прочие прелаты, рыцари, бароны и все те, кто желал послушать веселую шутку, ибо он прекрасно говорил на французском, тосканском, ломбардском и на многих других наречиях, мог представить в лицах, как болтают между собой дети, как бабы с товарками и кумушками судачат о своих делах. И умел он представить, как проповедовали в старину, изображал проповедников времен «Аллилуйи», когда они творили чудеса, как я видел в те дни своими глазами. А это были брат Иоанн из Виченцы, который творил чудеса в Болонье и принадлежал к ордену братьев-проповедников, и брат Варфоломей, тоже из Виченцы и из вышеупомянутого ордена /f. 458a/, который творил чудеса в Парме, и брат Якобин из Пармы, из ордена братьев-проповедников, который творил чудеса в Реджо и поэтому его называли реджийцем; и брат Герард из Модены, из ордена братьев-миноритов, исходивший всю Италию, проповедуя и творя чудеса; и архиепископ Милана брат Лев, также из ордена братьев-миноритов, который отменно проповедовал в Милане, и многие другие, кого довелось мне видеть и знать, и память о них да пребудет с Богом! Аминь.

О кончине епископа города Сполето магистра Роланда, который совершил много добрых дел

В том же году умер магистр Роланд из Пармы. Его отцом был мастер Таверна, человек пригожий и обходительный и отличный портной, обшивавший знать. Этот магистр Роланд отправился в Париж очень бедным, там за много лет изучил немало разных наук и стал великим клириком, исполненным учености. И явился он в папскую курию, и был там превосходным адвокатом, и получил много денег, и добился «богатства и славы» (2 Пар. 32, 27). Когда папа Николай III назначал кардиналов, то возвел в этот сан господина Герарда Альбо из Гайнаго, селения в Пармском епископстве, а этого магистра Роланда сделал епископом Сполетским.

Как епископ Сполетский магистр Роланд исследовал чудеса Людовика Святого

Папа Мартин IV истребовал магистра Роланда из города Сполето к себе и направил его во Францию, дабы он со всем тщанием исследовал чудеса, сотворенные блаженной памяти королем Франции Людовиком Святым, которого папа хотел канонизировать