Мастер Рун. Книга 4 - Артем Сластин

Я сглотнул, пытаясь унять сухость в горле. Патруль, — это очень и очень плохо. Это означало организацию и налаженную систему защиты. Нежить не патрулирует, она тупая, у нее мозгов нет, а если эти твари ходят по маршруту, значит, кто-то или что-то ими управляет.

— Дальше идём тихо, — Стейни поднялся, обернулся к остальным. — Никаких разговоров. Сигналы только жестами. Гаррет впереди, я за ним. Леви замыкаешь, следишь за тылом.

Мы двинулись дальше, и тишина стала абсолютной. Только тихий скрежет подошв по камню, да моё собственное дыхание, которое казалось оглушительно громким в этой тишине.

Дарн шёл рядом со мной, его лицо блестело от пота. Степняк постоянно оглядывался через плечо, словно боясь, что мы, идущие за ним и рядом, сейчас пропадём о он останется замыкающим. Как в настоящем фильме ужасов.

— Ты чувствуешь? — он прошептал так тихо, что я едва расслышал.

— Что именно? — я тоже понизил голос до шёпота.

— Будто будто воздух давит. На грудь. На голову. Словно мы под водой. Не могу дышать, задыхаюсь.

Он был прав. Этер в этом месте был настолько плотным, что его присутствие ощущалось физически. Каждая клетка моего тела отзывалась на эту концентрацию энергии, кожа покрылась мурашками, в висках пульсировала тупая боль, в ушах звенело высоким, навязчивым звуком. Здесь можно невероятно сильно прокачать свои навыки, ту же медитацию, да и переход на среднюю стадию закалки костей, я уверен, будет гораздо быстрее и проще.

— Заткнитесь оба, — Леви обернулся, его взгляд был жёстким. — А то оставлю одного здесь в качестве дозорного.

Мы замолчали. Идея остаться в одиночку казалась хуже любого наказания.

Туннель сделал плавный поворот влево, и холодный ветер ударил мне в лицо с такой силой, что я инстинктивно зажмурился. Но это явно был не обычный сквозняк.

Ветер нёс смрад тления и крови, к нему примешивался ещё один запах, сладковатый, приторный, от которого желудок скручивало в узел. Запах разложения. Где-то рядом умерло много живых существ и уже прошло достаточно времени для появления запашка, но недостаточно для мумификации.

Гаррет снова остановился. На этот раз он медленно, очень медленно опустился на одно колено, пригнулся к земле. Его рука поднялась, показывая остальным «на землю, тихо».

Мы опустились, прижимаясь к холодному камню. Я лежал, не смея пошевелиться, слушая собственное сердцебиение, которое грохотало в ушах как барабан.

Откуда-то спереди донёсся звук. Тихий, почти неразличимый. Скрежет костей по камню. Шарканье. Потом, скрип, словно кто-то сломал сухую ветку.

Гаррет медленно пополз вперёд, к краю поворота. Стейни последовал за ним, двигаясь столь же осторожно. Они добрались до края, замерли, выглянули за угол.

Несколько долгих секунд ничего не происходило. Потом Гаррет обернулся, его лицо было бледным даже в тусклом свете. Он показал жестом «много», потом «движутся мимо», потом «ждать».

Мы лежали в темноте, не шевелясь. Звуки впереди усилились, теперь я отчётливо слышал множество шагов, волочения ног. Целая группа тварей проходила мимо нашего туннеля.

Дарн лежал рядом, его дыхание было частым, прерывистым. Я видел, как он закусил губу до крови, пытаясь сдержать панику. Его рука потянулась к рукояти ножа на поясе, и я схватил его за запястье, мотнул головой. Не сейчас.

Звуки продолжались ещё минуту, потом начали стихать, удаляться. Ещё минута и тишина вернулась.

Гаррет выждал ещё с полминуты, потом осторожно выглянул за угол снова. Убедившись, что путь чист, он махнул рукой.

Мы поднялись, стряхивая каменную пыль. Мои ноги онемели от неподвижности, пришлось топтаться на месте, разгоняя кровь.

— Что это было? — я шепнул Леви, когда тот проходил мимо.

Сержант остановился, посмотрел на меня долгим взглядом.

— Патруль, — он сказал коротко. — Нежить. Штук двадцать, может больше. Крупные особи. Шли строем, организованно.

То, что это плохо, я знал и так. Он ушёл вперёд, оставив меня переваривать эту информацию. Мы двинулись дальше, огибая поворот. И тут туннель резко расширился.

Не просто расширился, он превратился в очередной огромный зал, такой большой, что наши фонари не доставали до дальней стены. Потолок ушёл вверх, растворившись в темноте. Воздух стал ещё холоднее, ещё плотнее. Фонари мы отключили сразу. Освещение тут было, пусть немного, но было.

— Бездна милостивая, — Дарн прошептал, и его голос дрожал.

Стейни поднял руку, останавливая группу у края зала. Мы замерли, всматриваясь в темноту впереди.

— Кир, — лейтенант обернулся к молодому разведчику. — С Гарретом вдоль стены, быстро. Осмотрите периметр, найдите другие выходы. Десять минут, не больше.

Кир кивнул. Он и Гаррет бесшумно скользнули вдоль стены, растворяясь в темноте.

— Остальные — со мной, — Стейни шагнул в зал, и мы последовали за ним.

С каждым шагом в груди росло чувство тревоги, что-то в этом месте было неправильным. Воздух был слишком плотным, даже звук наших шагов, казалось, гасился раньше, чем должен был.

Мы продолжили путь в глубину зала, и с каждым шагом картина становилась всё яснее. Впереди, в центре огромного пространства, возвышалась какая-то конструкция. Массивная, геометрически правильная, явно созданная руками разумных существ.

И из этой конструкции исходил свет. Тусклый, больной, голубовато-зелёный свет, который не освещал, а словно высасывал жизнь из окружающего пространства.

— Лейтенант Стейни, — Алекс заговорил впервые за долгое время, его голос был хриплым. — Мы… мы не должны здесь быть. Это место, оно неправильное.

Лейтенант обернулся, посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то чувствуешь?

— Я чувствую голод. Оттуда. — Алекс показал на конструкцию впереди. — Что-то там хочет есть. Хочет сожрать нас.

Золотой свет вспыхнул в его глазах ярче обычного, и Алекс зажмурился, сжал кулаки.

— Успокойся солдат, — Стейни положил руку ему на плечо. — Ещё немного. Осмотримся и уходим.

Мы подошли ближе, и конструкция открылась во всей своей ужасающей красоте.

Платформа возвышалась в центре зала, словно алтарь в каком-то храме. Три метра в высоту, может больше, в этом проклятом свете трудно было судить о расстояниях. Широкие ступени вели наверх с четырёх сторон, вырезанные из цельного камня с такой точностью, что между плитами не протиснуть и ножа.

Но не это заставило меня замереть. Не массивность конструкции и не мастерство древних строителей.

В центре платформы зияла рана в реальности. Других слов у меня не нашлось.

— Что это, во имя всех богов?

Стейни не ответил. Лейтенант стоял неподвижно, сжимая древко копья так крепко, что я слышал скрип кожи перчаток. Его лицо было бледным, челюсти сведены.

— Врата, — Леви произнёс это слово так, словно оно обжигало язык. — Проклятые, гребаные Врата в Нижний План.

Разлом был вертикальным, метров десять в