Дед в режиме стража. Том 3 - Евгений Валерьевич Решетов

месье? — глумливо выдал француз и встал на одно колено, чтобы лучше слышать. — Проклинаете меня пер-ред смертью? Или всё же умоляете оставить вам жизнь? Учитывая ваш характер, ставлю на первый вариант. Но, с другой стороны, перед ликом смерти мало кто может оставаться храбрым. Большинство ломаются, как стебли соломы, плачут и унижаются. Так из какого вы теста, Звер-рев?

— Закрой рот… и веди меня к своему господину, раб, — прохрипел я, ощущая, как силы постепенно возвращаются. Но их всё ещё было мало. Даже «шаровую молнию» не швырнуть в исказившуюся гневом рожу француза.

— Я не р-раб! — яростно выпалил он, будто мои слова разбередили его больное место. — Не раб! А ты, мразь, станешь им! Он тебя сломает!

— Поглядим… раб.

Де Тур замахнулся винтовкой, готовясь обрушить приклад на мою слабо вздымающуюся грудь. Но не сделал этого.

Он шумно выдохнул, повесил оружие на плечо и прошипел, резко выпрямившись, как пружина:

— Я не животное, месье, и не раб! Я патр-риот. Такой же, как вы. И из-за этого мы всегда будем по р-разные стороны баррикады… к сожалению. Пр-ризнаться, вы мне нравитесь. В столь древнем возрасте вы до сих пор опасный противник. Даже сейчас сообразили, что пр-роисходит.

В его зенках мелькнуло невольное уважение, после чего он безо всякого уважения схватил меня за ноги и потащил вверх по склону.

Рубашка сразу задралась на моей спине, и камни начали царапать кожу. Боль тысячами игл пронзила тело, заставляя жмуриться. Но ни один стон не сорвался с моих губ. Хотя я ощущал себя сыром, который трут на тёрке!

А этот урод словно специально выбирал самый болезненный маршрут. Хорошо, что он довольно быстро затащил меня на гору. Здесь видимость оказалась лучше, поскольку верхушку опоясывал вал.

Я даже сумел разглядеть кукловода, стоящего с насмешливой белозубой улыбкой возле расщелины. Ветер развевал длинные чёрные волосы, плащ трепетал за широкой спиной, точно крылья. Мощную грудь скрывал панцирь из кроваво-красного сплава. Лукавые глаза щурились на по-мужски красивом смуглом лице, а пальцы крутили кинжал. Волнистое лезвие было чернее первозданной тьмы, а концы позолоченной гарды напоминали вампирские клыки. В навершии же мрачно багровел рубин.

Де Тур бросил меня к ногам демона и с поклоном прохрипел:

— Вот это тот самый человек. Я встречал его в своих видениях, навеянных шаманским зельем. Он в девяти вар-риантах будущего из десяти разрушает ваш грандиозный замысел, монсеньор.

— Старик. Жалкий старик… — мягким, как тьма, голосом сказал на русском языке демон и бросил на француза ехидный взгляд. — А кто дальше? Ребёнок? Младенец? Ворона? Ты расстраиваешь меня.

— Он не такой жалкий, каким выглядит, — пробормотал тот, отведя взгляд.

— А может, мне стоит взять в услужение его, а не тебя? — оценивающе посмотрел на меня демон, потирая двумя пальцами мужественный подбородок. — Ты знаешь, кто я такой, старик?

— Пфф, ещё бы. Демон. И я даже знаю, куда тебе следует идти… в жопу, — просипел я, слегка приподняв голову. — Можешь не устраивать сцену с искушениями, обещаниями и угрозами. Скорее этот картавый хрен обретёт мозги и поймёт, что в конце в качестве награды его ждёт раскалённый прут в задницу, чем я буду служить демонам.

— Ха-ха, — залился звонким смехом маг, запрокинув голову. — Хорошая речь. Мне нравится. Ты тот, кто мне нужен. Потому я и организовал эту маленькую театральную постановку.

— Да я уже понял, почему лягушонок не нанёс удар в спину, и из-за чего дал… «честный», мать его, бой… Это всё была проверка. Ты наблюдал за нашей эпохальной битвой из кустов, как грёбаный извращенец! Надеюсь, хоть своего червячка не теребонькал?

— Да он насмехается над вами, монсеньор! — шокировано выдохнул француз, вскинув башку. — Убейте его — и дело с концом!

— Ты мне приказываешь? — пронзил его холодным взглядом демон, словно став выше и шире.

Какой же у него уровень? Ставлю свои яйца, что сотый. И он силён, чудовищно силен!

— Нет, монсеньор, не приказываю. Просто… советую, — сглотнул де Тур и снова виновато опустил голову.

— Оставь свои советы при себе, — брезгливо сморщил нос демон и снова с улыбкой посмотрел на меня. — Извините, Игнатий, за столь вопиющую бесцеремонность моего слуги. Так на чём мы остановились? Ах да, вы оскорбляли меня и отказывались служить. Но, может, вас переубедит вот этот красивый кинжал? Он называется «Вампир». Почему? Объясню, с меня не убудет. Он даже на расстоянии способен высосать всю выносливость. А уж если его аккуратно воткнуть в чьё-то старческое тело, то он за милую душу поглотит… душу. Ха-ха. Обратили внимание на каламбур?

— У меня и лучше выходит, — буркнул я, мучительно щурясь из-за песка, попавшего в глаза.

Буря подкралась уже совсем близко, отрезав свет, испускаемый облаками газа. Остался только серый цвет, словно всё вокруг было вылеплено из праха и пепла.

— Может быть. Не буду спорить. Однако одно бесспорно, вряд ли вы хотите умереть с выколотыми глазами и отрезанным членом. Да ещё чтобы ваша душа оказалась в этом кинжале. «Вампир» легко может переместить её в какую-нибудь грязную свинью, которую потом скормят шелудивым псам. Как вам такое будущее? — расплылся в улыбке демон и присел на корточки, многозначительно поигрывая клинком.

— Не очень. Я планировал выйти на пенсию и умереть в постели с юной красоткой. Потом пышные похороны, все ревут, даже статуи, женщины бросают в открытый гроб трусики, а отпевает меня победитель премии «Грэмми», — прохрипел я сквозь куфию, скрывающую рот.

Демон снова захохотал, а затем резко оборвал смех, подался ко мне и прошипел:

— Хватит шуток, Зверев! Либо ты служишь мне, либо я прямо сейчас на твоих глазах убью девку, которую мой слуга приволок сюда. Она ещё жива. Я слышу её крики. Хочешь увидеть, как я отрезаю ей уши и нос? Или, может… мне лучше спасти и её, и твоего внука, и тебя, а? Более того, я дам тебе знания, власть и золото. Что скажешь?

— Ладно, согласен.

— Молодец, — усмехнулся демон, как огромный довольный кот.

А от француза донёсся еле слышный презрительный хмык и слова, обёрнутые в вуаль некой горечи:

— Я же говор-рил, что он сломает тебя.

— Я согласен, но сперва ты должен поцеловать меня в зад, — усмехнулся я и резко всадил каблук ботинка в колено демона, сидящего на корточках всего в метре от расщелины.

Удар был усилен моим верным другом гневом, подтолкнувшим выносливость, которую я бережно копил.

Господи, да я весь вложился в эту атаку! Буквально вывернулся наизнанку, даже челюсти со стуком ударились друг об друга, а в колене что-то щёлкнуло!

Демон ничего подобного не