Одержимость Севера - Ира Далински

Артем усмехнулся.

— Тогда почему ты не убил ее, когда она сбежала?

Я осторожно поднимаю дочь выше, прикрывая ее голову ладонью, будто могу защитить от этих слов.

Север делает шаг вперед.

— Выйди.

Артем не двинулся.

— Ты что, серьезно? Она тебя оскандалила перед всеми!

— ВЫЙДИ! — рык Севера такой громкий, что ребенок в моих руках вздрогнул и захныкал.

Артем отступил к двери, но не сдается:

— Град знает про ребенка. Он придет за ним.

Север повернулся ко мне с горящими глазами.

— Никто не придет.

Он подходит к двери, толкает Артема в коридор и оборачивается ко мне в последний раз:

— Никто не посмеет тронуть моё.

Дверь захлопнулась.

Я остаюсь одна с дочерью на руках и с новым знанием.

Враг знает.

А Север смотрел на спящее личико своей дочери, словно уже сделал выбор.

Глава 36

Север

Она — мать моего ребёнка. Для мужчины моего круга это статус, а не просто «женщина».

Мне нравилось, что Влада сопротивляется. Это последнее, что заставляло меня чувствовать азарт.

Если она сдастся — станет как все, и я потеряю интерес. Так я думал в прошлом.

Возможно, я косвенно виноват в её побеге (не защитил, недоглядел). Но бабы всегда строят воздушные замки у себя в голове, сами выдумали, сами поверили и сами же обиделись.

Чёрт возьми, я пытался быть сильнее этого.

Я не могу объяснить это рационально.

Я — человек, привыкший владеть и контролировать, но с ней всё иначе. Я мог бы приказать, заставить ее остаться, но… не хочу. Потому что впервые в жизни я боюсь — не потерять собственность, а потерять ее.

И это бесит меня.

Она родила моего ребенка.

Сделала то, что врачи годами утверждали, как невозможное.

…

— Вы уверены? — мой голос в кабинете врача впервые звучал неуверенно.

Доктор перекладывает бумаги:

— После тех травм в детстве… Да, Владислав Сергеевич. Это практически невозможно.

…

Это мой долг. Моя кровь. Моя ответственность.

Но когда я вижу, как Влада укладывает нашу дочь спать, у меня сводит челюсть от необъяснимой тяжести в груди.

Она не подчиняется.

Все мои женщины были послушны — Влада нет. И это сводит меня с ума.

Я ловлю себя на том, что хочу не ее покорности, а… ее выбора. Чтобы она сама захотела остаться.

Я не люблю случайности. В моем мире все должно быть под контролем: сделки, люди, даже смерть.

Но она вошла в мою жизнь неожиданно, как сквозняк, распахнувший окно в середине зимы.

Влада.

Я не отпустил ее.

Не смог.

Не захотел.

Подхожу к кроватке, провожу пальцем по щеке спящей дочери.

Я убью всех, кто посмотрит на нее косо.

И Града в первую очередь.

Я создам для дочери идеальный мир.

И утоплю в крови любого, кто посмеет в него вторгнуться.

Почему она?

Она смотрела мне в глаза. Не опускала взгляд, не лебезила, не боялась. А потом все-таки испугалась, когда я подошел ближе.

Она пахла не духами, а жизнью. Дешевый шампунь, кофе, что-то сладкое. Я ненавижу сладкое. Но в тот момент вдохнул глубже.

Она была теплой.

Все в моем мире холодное: деньги, оружие, женщины. А ее кожа обжигала мои пальцы.

Что я чувствую, когда беру ее?

Ярость.

Потому что она заставляет меня чувствовать. А я не хочу.

Голод.

Не просто желание. Ломота в костях. Как будто я годами мерз, а она — единственный источник тепла.

Страх.

Потому что теперь в моей жизни есть нечто сильнее любого оружия.

Я много раз задавал себе вопрос. Почему не отпускаю?

Я мог бы. Мог бы дать ей денег, убить, забыть. Но…

Она моя.

Уже не собственность. Не трофей.

Часть меня, которую я не могу отрезать, даже если захочу.

Я ненавижу ее за это.

Но когда она поворачивается ко мне ночью, прижимается к моему плечу, будто ищет защиту. Мне хочется начать все сначала.

Все знают. Морозов не умеет любить «нормально». Только жадно, больно, на грани безумия. Но теперь моя разрушительная страсть смешана с чем-то новым — страхом потерять моих девочек навсегда.

* * *

ОТ АВТОРА:

Завершаю историю на этой ноте, мои дорогие читатели. Финал остается открытым. Север учится понимать и принимать новые чувства внутри, а Влада рискнет снова утонуть в его одержимости.

Те, кто читали мою книгу про друга Морозова, знают, как потом жили Влада и Владислав.