Интерн Василиса - Эвелина Волконская

спал, грыз ногти, скулил и тягостно искал её, не находя себе места. Только вот судя по сдвинутым бровям и напряженным скулам, не особенно он рад её видеть.

— Я не понимаю… — прошептала девушка, еле сдерживая слёзы.

Лёва, до этого недоуменно метавшийся взглядом между ними, хлопнул себя по бедрам и нарочито бодро заявил:

— Так, я простой секретарь и в психологи не нанимался…

— А с каких пор это домовых секретарями берут, не поделишься секретом? — перебив Лёву, громко возмутился Антон.

— Секрет в том, чтобы не быть домовым. Чао! — неуверенно парировал Лёва, протискиваясь между огромным Антоном и дверью.

— Ну-ну, — фыркнул Антон, выписывая поджопник карлику.

Лёва, вереща, улетел в сугроб.

— Антооон! Ты чего?! — воскликнула Василиса, выскакивая наружу, чтобы помочь Лёве.

Тот отпихнул девушку, и сам бодро вскочил, отряхиваясь от снега, как собака.

— Ну всё, рельса, щас я тебя на шпалы порублю! — Гневно зарычал Лева и бросился на Антона.

Оба пропали из виду, а снег рядом подлетел в воздух, будто кто-то большой упал в него.

— Бить в пах — это низко! — простонал Антон.

— Ниче-ниче, я маленький — мне можно. Щас я тебе и в морду пропишу! — хохотнул где-то рядом Лёва.

Василиса остолбенела. Воздух разрывали хлопки, визги и возмущенные крики. Слева с грохотом упал мусорный контейнер, на стенке которого выдавился маленький силуэт. Вывалившаяся из мусорки деревянная рейка подскочила и полетела, как олимпийский снаряд, направо. Кто-то с треском её сломал напополам как зубочистку. На секунду вспыхнул огонь, и горящие обломки полетели обратно. Пространство разрезала магическая вспышка и обломки осыпались пеплом. Воздух трещал, почти взрываясь от магии. Браслет на руке девушки разогрелся.

Вдруг рядом с Василисой из полога невидимости вывалился Антон. Девушка, завизжав, отскочила. Встать Антон не успел — с адским криком «а ну иди сюда!» из завесы вытянулась маленькая ручка, утащившая его обратно за ногу. Снова слышались визги, рычания, удары. Дерево треснуло. Василиса увидела, как на лежащего под ним Лёву упала шапка снега.

— Мальчики, прекратите! — Строго приказала Василиса.

— Да я ещё и не начинал, — прокомментировал появившийся с треском Антон. Под его глазом расцветал фингал.

— Это я ещё не начал, — катая в руках снежок, вскочил карлик. Он бросил комок под ноги, и тот стал быстро кататься по снегу. Уже через пару секунд рядом с Лёвой стоял большой снеговик.

— И нахрена ты слепил Снеговика, идиот? — Заржал Антон.

Карлик ловко забрался на своё творение, обхватив его шею ножками и вцепившись в огромный нос-морковку.

— Смей-смейся! — Ответил Антону Лёва, и глаза снеговика, выглядывающие из-под ведра, загорелись.

— Ты стишок приготовил, мальчик? — зловеще пробасил Снеговик.

— Б… Снеголем! — Прохрипел Антон.

Не успел Лёва верхом двинуться на Антона, как сбоку раздалось возмущенное:

— Вы совсем сдурели оба?! Слезай, ирод, пока легавые нас не накрыли!

Троица и даже Снеголем обернулись. Слева толпились бездомные домовые. Деда в дубленке под руку держал рассерженный Семеныч в овечьей шкуре.

— Ну дед Вааня, — заканючил Лёва и показал в сторону Антона. — Он первый начал.

— Слезай, говорю, — Прикрикнул Семеныч, потрясая кулаком.

Недовольный Лёва неуклюже скатился со Снеголема, отряхнул порванную куртку от снега и потопал в сторону ворот. Рекомендуя больше не попадаться им на глаза, толпа домовых удалилась.

— Дура, из-за тебя на работу опоздал! — Подойдя ближе, раздражённо заявил Василисе Лёва.

— За словами следи, до-мо-вой! — Вступился за Василису Антон.

Лёва гневно на него зыркнул, но отвечать не стал. В свете фонаря Василиса разглядела, что карлику тоже порядком досталось: изодранная щека, лиловый фингал и синячище на скуле. Да уж, если медсестры не подлечат, от вопросов Ингвара Рюриковича его секретарь не отвертится.

— А что, Лёва — реально домовой? — Задумчиво протянула Василиса, когда тот ушёл.

— А ты думала кто? Карлик? — Закатил глаза Антон.

— Я думала, что он Потомок. — Возразила Вася, на что Антон противно заржал.

— Ты когда таким злым стал? — Удивилась девушка.

— Кто тебе сказал, что все домовые непременно добрые? — Хмыкнул Антон.

— Второй раз за вечер это слышу, вы что сговорились? — Пробормотала Василиса.

— Ага, репетировали неделю! — Бросил Антон, разворачиваясь в другую сторону.

Василиса пару секунд смотрела в спину удаляющемуся Антону, а потом с криком «давай поговорим, пожалуйста. Поехали домой!» бросилась вслед. Домовой резко остановился, мотнул головой, стряхивая с кудряшек снег, и гневно отчеканил:

— Короче, я в порядке, с тобой общаться больше не намерен. Отправляйся домой!

Последнее слово он особенно выделил, будто подчеркивал, что дома у них теперь разные. Снова развернулся и быстро зашагал прочь. Василиса почти бежала рядом.

— Я больше не живу с Ником! Я сняла комнату. — Задыхаясь, тараторила Василиса.

— Я знаю.

— Откуда?

— Видел своими глазами, Василиса. А ещё то, как ты ворковала со своим «бывшим», — Антон брезгливо скривился, — И как малевалась на свидания и как цветы каждый день таскала с них же.

— Ты ушёл тогда!

— Ты реально думаешь, что я мог бы в домашней одежде уйти в никуда? Очнись, я домовой и, в отличие от тебя, могу становиться невидимым по своему желанию.

— Хватит напоминать мне, что ты домовой!

— А что? — Антон затормозил возле двери какого-то заброшенного здания. — Противно?

— Нет, завидно! Тебе-то браслеты никто на руку не надевал, магию не отнимал! — Василиса потрясла запястьем перед носом Антона.

— Переживешь. — Хмыкнул парень.

— И что, ты вернулся и наблюдал за нами? — Возмутилась было девушка, а потом тяжело вздохнула. — Я скучала. Я тебя неделю звала, ты не отзывался.

— Не было желания. Да и зачем? Быть с домовым же — противоестественно. — Антон саркастично дернул бровью и скрылся за дверью.

Василиса осталась на пороге, переваривая услышанное. Неужели он мысли умеет читать? Не вслух же она это тогда сказала.

Василиса подняла голову и осмотрела здание. Оно выглядело сильно потрёпанным, но изнутри доносились музыка и голоса. Только Вася потянулась к ручке двери, как та резко открылась и на девушку вывалилась пара неформалов.

— Смотри, куда идешь, — крикнул ей в лицо один из них, худющий, с треугольными гнилыми зубами и сальными черными патлами.

— Потомкам-уголовницам тут рады, — схватив Васю за руку