Blondie. Откровенная история пионеров панк-рока - Дик Портер

Песни «X Offender» и «In The Sun» записывались в качестве синглов. «X Offender» Дебби и Гэри написали еще в конце 1975 года. В основе ее лирики лежит горький опыт Валентайна в отношениях с несовершеннолетней, а чувственное вступление Дебби намекает на историю о проститутке, которая влюбляется в арестовавшего ее копа. «“X Offender” написал я, – утверждает Гэри. – Мелодия пришла мне в голову однажды вечером в “Max’s Kansas City”. Придя домой, я сыграл ее Дебби, а она придумала слова, превратив песню в историю о моих проблемах с законом. Песня стала лейтмотивом нашей группы, и мы часто заканчивали ею концерты».

«Мне нравится петь о любви и сексе, – говорит Дебби. – Это достаточно избитая тема песен, и чтобы ваше творчество оставалось незаурядным, нужно серьезно трудиться. Взять ту же “X Offender”, нашу первую запись, которая задается вопросом: “Что такое сексуальное преступление?” и предлагает женский взгляд на эту проблему. Говорят, что это песня от имени проститутки, и это, конечно, неправда. Наоборот, я рассказываю о молодом парне, который занимается сексом и не думает о последствиях, а потом его обвиняют в растлении, вешают ярлык насильника, потому что 16-летняя девчонка забеременела».

Вступление Дебби, написанное Готтерером, отсылало к обреченному романтизму девичьих групп 1960-х, а ярмарочная стилистика клавишных Джимми Дестри и биг-бит Клема Берка в стиле Фила Спектора только усиливают ощущение отсылок к прежним эпохам. Рифф Гэри Валентайна в духе «Born To Run» Брюса Спрингстина и драйвовый бас Криса придали песне более современное звучание, что поставило «X Offender» в один ряд с постмодернистской «You’re Gonna Kill That Girl» The Ramones. Всю эту пеструю и сложную композицию эффектно украшает уверенный и напористый вокал Деборы.

«Думаю, что “X Offender”– лучшее, что мы вообще записали, – утверждал Клем в 1981 году. – Она такая сжатая и жестяная, можно сказать “филспекторская”. Никто не знал, что от нас можно ожидать, и “X Offender” сразила публику наповал. Это полноценная работа, а не безликая запись живого выступления в CBGB. Настоящее произведение искусства».

«Мы уйму времени репетировали в лофте, а затем немало потрудились в замечательной олдскульной “Bell Studios”, в дальнейшем ставшей для ребят вторым домом, – говорил Крейг Леон. – Здесь “Shadow” Мортон записывал The Shangri-Las, отсюда вышли все главные хиты The Four Seasons. Фанковая студия с потрясающей акустикой. Если вы платили ночному администратору десятку баксов, он разрешал пользоваться студией всю ночь, с полуночи до шести утра, и мы вообще не вылезали оттуда. Тем более, что я записывал и сводил получившийся материал, одновременно работая с Минком ДеВиллем и Richard Hell And The Voidoids. Постепенно набрался материал для первого альбома Blondie».

Записав две версии «X Offender», одна из которых вышла синглом, а другая вошла в дебютный альбом Blondie, Крейг понял, что процесс отлажен. «Мы по-разному отмикшировали одну и ту же запись. Версия-сингл записана с эхообразным, битловским вокалом, а голос Дебби приобрел приятный тембр, похожий на шепот. Более поздняя версия, вошедшая на пластинку, – куда более сдержанный микс. Усердно работая над альбомом, я без устали продолжал сотрудничество с The Voidoids».

Готтерер, Леон и Тау решили не выпускать сингл под лейблом «Instant» и стали искать компанию, с которой можно заключить контракт. «Но никто не хотел подписывать Blondie, – вспоминает Крейг. – Ричи бегал по всем знакомым, а я показывал записи всем подряд, даже компаниям, которые предлагали мне работу. Мне удалось пообщаться с представителями “Columbia Records”, самой корпоративной организацией в мире! Но это было сродни тому, что уже было с группой Suicide: “Извините, сэр, дверь во-о-он там!”. Причины, по которым ни одна студия не решалась подписать с ними контракт, были вполне ясны. A&R менеджеры говорили: “Девушки не могут заправлять в группе”, “Что-то она уже совсем не молода» и все такое прочее. Мы включили запись человеку из “Atlantic”, который в то время работал над запуском Foreigner, на что он с плохо скрываемым сарказмом сказал: “Да я съем свою шляпу или уйду в отставку, если это когда-нибудь где-нибудь продастся, потому что это худший кусок дерьма, который я когда-либо слышал!”. Неудивительно, что мы оказались дерьмом для человека, который занимался группами вроде Foreigner. По сути, это он стоял у истоков того, во что превратился рок-н-ролл, который мы все ненавидим!».

«В конце концов, Ричи договорился со своим старым знакомым Ларри Утталом, который когда-то был владельцем лейбла “Bell Records” (никак не связанным с “Bell Studios” – прим. авт.), где выпускались The Syndicate Of Sound и Ronnie And The Daytonas. Затем Ларри продал “Bell” конгломерату, получившему название “Arista Records”, и основал свой собственный лейбл “Private Stock”. Что породнило его лейбл и нашу группу, так то, что никто не верил ни в то, что под этим лейблом когда-нибудь выйдет достойная музыка, ни в то, что мы сможем когда-нибудь такую записать. Возможно, это был самый отвратительный лейбл в истории. Считалось, что “Private Stock” – одно из тех заведений, куда можно обратиться и быстро сделать промо-записи для оптовой продажи, по аналогии с сервисами по выдаче мгновенных кредитов, если тебе не хватает денег до получки, а нужно срочно сходить с девушкой на свидание или покурить травки. Качество записи в “Private Stock” оставляло желать лучшего и в сравнение не шло, скажем, с альбомами Ramones. За сотню чистых копий там давали, пожалуй, долларов пять – вырученных средств не хватило бы и на хот-дог, так что полагаться на них всерьез не стоило. Лейбл мог лишь похвастаться сотрудничеством с The Four Seasons, так как их лидер Фрэнки Валли, по сути, был совладельцем компании. Пожалуй, они первыми стали выпускать ширпотреб вроде Саймона Коуэлла и даже смогли на этом заработать. Еще в списке артистов лейбла числился паренек из Нью-Джерси Питер Лемонджелло, что писал заунывные песенки среднего уровня в духе Барри Мэнилоу. Артисты “Private Stock” выпускались гигантскими тиражами, но никогда не попадали в чарты. Лейбл можно считать лучшим из худших».

«Blondie никого не интересовали, – утверждает Марти. – Я постоянно слышал: “Девчонка хороша, но группа – отстой”, или “Музыканты что надо, но уж слишком миловидная солистка”. Конечно, это абсолютно поверхностная чушь, но мы никак не могли уговорить ни один лейбл. Я знал Говарда Розена, главу промоушена “Private Stock”. У его деда с моим отцом был совместный бизнес много лет назад, поэтому я был немного вхож в их семью. Я видел, что он недурно справляется с работой на таком маленьком лейбле, хоть, конечно, они занимались отличными от Blondie музыкальными направлениями. Но я был уверен, что любой лейбл, готовый взять под козырек выход альбома Blondie, сорвет куш. Их музыка могла наделать