«Ислам, имеющий мирную и добрую сущность». Дискурс о традиционном исламе в среде тюрок-мусульман европейской части России и Крыма - Коллектив авторов

В адрес последователей некоторых ответвлений тариката Накшбандийа приходится слышать упреки в том, что ими применяются различные оккультные практики, в частности, в виде «арамейских заклинаний, которые возводят почему-то к халифу ‘Али»[464]. Их также обвиняют в том, что они «прибегают к бытовой магии, в том числе с использованием талисманов и таблиц, идентичных каббалистическим»[465]. По воспоминаниям одного из респондентов, он сам тесно сталкивался с подобными практиками в нурсистской среде в период своих духовных поисков, где, по его словам, «происходят всякие аберрации – практики и молитвы, которые в исламе не практикуются» и «многих знакомых это стало смущать»[466]. По его же словам, «некоторые выпускники турецко-татарских лицеев – способные ребята, которые в свое время проходили интеллектуальный отбор: перешили из мягкого нурсизма в жесткий ваххабизм». Некоторые из них обосновывали это тем, что «не хотят являться пешками в чьей-то игре, обслуживать чьи-то интересы и состоять в неведомо откуда управляемом джама‘ате»[467].

По словам этого же респондента, свойственная накшбандийцам «приверженность караматам (чудесам. – Р. С.) привлекает к ним значительное количество маджнунов, т. е. психически неуравновешенных людей, так как подобное ложное понимание духовности делает людей невменяемыми, одержимыми, помешанными на всяких чудотворствах». Позитивное же воздействие духовных практик, по мнению моего собеседника, очевидно, «когда человек становится благоразумным, испытывает подъем сил для занятий конструктивной деятельностью, а не превращается в бездельника, склоняющегося по углам в поисках чего-то и стремящегося к эпатажу»[468].

Критики отмечают также, что в тарикате Накшбандийа часто нарушается принцип организации линии преемственности. Наиболее явственно, со слов того же респондента, это проявилось в джама‘ате «Сулейманджилар», где распорядителем вакфа после смерти Сулеймана Хильми Тунахана[469] был назначен его зять. В результате получается «формальная, бюрократизированная орденская структура», то есть институт, где есть определенная система практик, но это «не столько тарикат, сколько выхолощенная вывеска, бренд, под которой выступали многие представители этого тариката, где держатся за форму в ущерб смыслу, а начинки тарикатской нет и нет фейза (благодати. – Р. С.)»[470].

Респондент признался, что не готов обсуждать эти вопросы открыто с другими, так как старается бережно относиться к тому пути, по которому тот следует: «Это может выбить из колеи и способствовать тому, чтобы усомниться в исламе»[471]. По его мнению, все вышеперечисленные недостатки не мешают простым последователям тарикатов быть чистыми и праведными. Вместе с тем он заметил, что «принадлежность к определенному тарикату не делает человека плохим»[472].

Хакканийа-Раббанийа

Ветвь тариката Накшбандийа, получившая свое название в честь основателя – шейха Мухаммада Назима Адиля ал-Кубруси ал-Хаккани (1922–2014), относится к числу международных суфийских организаций, которые возникали и формировались вслед за своими главными идеологическими оппонентами – транснациональными сетями радикального ислама. При этом данные организации активно представлены в глобальном информационном пространстве и проявили способность гибко адаптироваться к условиям функционирования в западной культуре. Хакканийа-Раббанийа возникла в Дагестане как региональная суфийская группа. Вскоре ее духовный центр перемещается через Турцию и Сирию на Северный Кипр. С 1974 г. Хакканийа-Раббанийа начинает развивать свою деятельность на Западе, прежде всего в Великобритании, Германии и США[473].

Одна из первых публичных встреч верующих Татарстана с представителями этой ветви состоялась в 2005 г. (объявление о предстоящей встрече было размещено при входе в Министерство образования Республики Татарстан). Вот как описывается очевидцем та встреча с представителем Хакканийа: «Приятный молодой человек в белой тюбетейке рассказывал о Назиме Хаккани, о тарикате, о зикрах, о том, что сам он был в Индии, живет в Москве. Я слушала с радостью, задавала вопросы, приобрела книгу»[474].

Среди последователей тариката распространены книги шейха Назима ал-Хаккани «От земли к небесам»[475], «Народные рецепты. Природная медицина»[476], «Любовь», «На мосту к вечности». Аудиоверсии двух последних книг были выпущены 2 марта 2017 г. и находятся в открытом доступе.

После смерти шейха Назима в 2014 г. руководителем тариката стал его сын шейх Мехмет Адиль ал-Хаккани. Он посетил Татарстан в 2015 г. Во время этого визита состоялись встречи в Духовном управлении мусульман Республики Татарстан (ДУМ РТ), Российском исламском университете, в которых приняли участие заместители муфтия, ректор, преподаватели и сотрудники вуза.

Среди последователей братства Хакканийа в Татарстане есть представители разных социальных групп: рабочие, преподаватели, врачи, артисты, в том числе многие известные личности[477]. В тарикате существует традиция одновременного выполнения зикра в пятницу вечером для помощи определенным людям. Предварительно через скайп сообщается имя человека, которому посвящается зикр, количество произносимых формул теомнемии, т. е. имен и атрибутов Аллаха, и определяется время, в которое нужно приступить к выполнению зикра. Особо продолжительные практики выполняются для поддержки тяжелобольных, тех, кому угрожает опасность, а также для помощи в разрешении вопросов тем, кому предстоит участвовать в судебном разбирательстве. Звонки с подобными просьбами поступали как из городов России (Уфы, Москвы и пр.), так и из Грузии, Ирана.

В адрес последователей ветви Хакканийа часто можно услышать упреки со стороны других мусульман в нарушении шариата. В частности, это прослеживается, когда женщины целуют руку шейху, хотя в шариате есть четкий запрет на подобные действия. Также один из респондентов рассказывал о случае, свидетелем которого он был, находясь на Кипре. По его словам, группа последователей шейха Назима ал-Хаккани не читала намаз в то время, когда наступило время молитвы, – все направились для этого в мечеть. Когда во время интервью я поинтересовалась мнением муфтия ДУМ РТ Камиля Самигуллина на этот счет, он рекомендовал не делать поспешных выводов:

Мы не знаем причину: может, это были приезжие, может это были шафи‘иты, которые объединили намаз. У меня тоже бывает, что во время приема приезжих посетителей наступает время намаза, и я не могу уйти, пропускаю большой джама‘ат, потом с кем-то здесь читаю. Кто-то может не понять, сказать, что муфтий намаз не читает. Необходим хусну занн (предположение лучшего мнения. – Р. С.), оправдание всегда нужно стараться найти. Красота ислама в том, что здесь много различных джама‘атов и интересов. Главное, чтобы все были в рамках ахл ас-сунна ва-л-джама‘а[478].

Дагестанская ветвь Накшбандийа-Махмудийа и Шазилийа

Дагестанская ветвь Махмудийа ведет свое происхождение от дагестанского шейха Махмуда ал-Алмали (1810–1877), который вступил в братство Накшбандийа-Халидийа в Казани во время ссылки во внутренние области России. Заручившись поддержкой накшбандийских шейхов, действовавших в Казанской губернии, он после возвращения на родину приобрел немало последователей. Его могила находится в Астрахани, где он до самой смерти в 1877 г. пробыл в ссылке, собирая вокруг себя новых мюридов. Эта ветвь Накшбандийа-Халидийа-Махмудийа распространилась в основном в тюркоязычных регионах, в