«Ислам, имеющий мирную и добрую сущность». Дискурс о традиционном исламе в среде тюрок-мусульман европейской части России и Крыма - Коллектив авторов

том числе и у татар Поволжья. Она существенно отличается от дагестанской ветви Накшбандийа-Халидийа, руководимой Абдурахманом ас-Сугури и его преемниками, которые действовали в Центральном и Северном Дагестане в основном среди аварцев, т. е. в районах, охваченных джихадом в XIX в.[479]

Первым наставником Сайфуллы-кади Башларова[480] по накшбандийской линии был известный татарский ишан Мухаммад-Закир ал-Чистави. А шейхом, передавшим ему иджазу на дальнейшее распространение учения, был Зайнулла Расулев. В начале XX в. шейх Сайфулла-кади соединил эти две линии[481], и шейхи линии Махмудийа в Дагестане выступают в качестве наставников сразу двух тарикатов – Шазилийа и Накшбандийа. Первое братство рассматривается ими как подготовительный этап для тех, кто хочет войти в братство Накшбандийа.

Последователи дагестанских ветвей довольно активны в Татарстане и приобретают заметное влияние. Если прежде их представителями являлись дагестанцы – мюриды дагестанского шейха Саида Чиркейского (1937–2012), то сегодня среди последователей ветви можно встретить много татар. После гибели Саида-афанди наставником его последователей, проживающих за пределами Дагестана, стал муфтий Республики Дагестан Ахмад-хаджи Абдулаев.

Во время интервью с последователями этого направления шесть лет назад мой магистрант отметил, что представители этой ветви считают учение своей ветви единственно правильным и не признают другие тарикаты. Этим же им отвечают и последователи других ветвей, которые связаны с турецкими наставниками. Как отметил представитель чиркейской ветви: «Турецкие наставники не признают Шазилийа, где на начальном этапе дается упрощенный вариант практик, а сразу принимают в Накшбандийа, который сложнее»[482].

В качестве иллюстрации приведем историю жизни И. М. – имама обычного села из Татарстана, который состоит в братстве Накшбандийа-Махмудийа. Детство и подростковый возраст И. М. пришлись на 1990‐е гг. и проходили в одном из промышленных городов Татарстана. Чтобы сменить окружение сына, отец принял решение переехать из города в деревню, стал фермером. А сына направил на местные курсы при мечети, потом на обучение в местное медресе. Затем были поездка в Турцию и полугодичное обучение на курсах Корана Зыя-Паши в Иске Шахар. Год учился в Российском исламском институте в Казани, но учебу не продолжил. Три года обучался в Махачкале в медресе-мечети им. Мухаммад-Арифа, которое является единственным там медресе-мечетью ханафитского мазхаба. Во время учебы в Махачкале И. М. женился на местной девушке, которая придерживается шафи‘итского мазхаба. Молодой семье предоставили жилье и денежное обеспечение. Через два года по инициативе И. М. его родители побывали в Дагестане, совершили традиционный зийарат с посещением муфтия Республики Дагестан Ахмада-хаджи Абдулаева, вступили в тарикат и получили вирд.

В доме родителей на видных, почетных местах на серванте размещены тексты силсили (непрерывной генеалогической цепи духовной преемственности), в которых перечислены имена передатчиков духовного знания шазилийской (восходящей к пророку через ‘Али и Хасана) и накшбандийской (восходящей к пророку через Абу Бакра и Салмана ал-Фариси) ветвей, каждая из которых завершается Саидом-афанди Чиркейским, который был шейхом обоих тарикатов. На видных местах размещены портреты выдающихся шейхов, среди которых особое место занимают основоположник ветви Шазилийа Абу-л-Хасан аш-Шазили (1196–1258), Сайфулла-кади Башларов (1856–1919), Саид-афанди Чиркейский. В доме много книг, в большинстве своем это дагестанские издания, но есть и книги, изданные в Москве и Казани.

Первая наша встреча с родителями И. М. – парой, прожившей в браке 43 года и прежде бывшей индифферентной к религии – состоялась два года назад. Тогда их сын еще обучался в Дагестане. Родители после поездки в Дагестан и вступления в тарикат старались выполнять все религиозные предписания. Отцу это давалось с трудом, он говорил, что этому необходимо учить детей с детства. У матери после поездки в Дагестан неожиданно для нее самой открылся талант проповедницы. Ее часто стали приглашать по случаю смерти кого-то из местных жителей, так как в селе до последнего времени не было служителя культа, который был бы компетентен в религиозных вопросах, даже человека, который мог подготовить покойника к проводам в последний путь. Тем не менее в определенной мере местные жители стали воспринимать эту семью как инородный, диковинный элемент, представителей «нетрадиционного ислама». И все-таки односельчане ждали возвращения И. М. с молодой женой. Когда И. М. вернулся, он стал исполнять должность имама мечети в соседнем селе. Таким образом, в рамках одной семьи практикуются два мазхаба: жена-дагестанка – шафи‘итка, И. М. – ханафит.

Когда два года спустя, работая над этим текстом, я опять посетила эту семью, то обнаружила, что здесь за это время сложился свой небольшой джама‘ат. Еженедельно здесь выполняется хатм хваджаган, на который приезжают последователи из Азнакаево, Уруссу, Набережных Челнов. В тот день как раз состоялся небольшой маджлис в честь празднования Курбан-байрама, на который собрались около двадцати человек – люди разных возрастов, в большинстве своем молодежь. Были здесь и несколько дагестанцев.

Имам поведал только о некоторых общих нюансах хатма, показал брошюру, составленную для последователей ветви. Со слов И. М., они читают хатм имама ар-Раббани. Есть еще шазилийский хатм, более длительный – сорокаминутный. Накшбандийский хатм проще и проводится быстрее. При описании хатма хваджаган, выполняемого этой группой, И. М. были названы некоторые дополнительные нюансы, которые не были упомянуты выше в описании хатма, выполняемого последователями ветви Накшбандийа-Халидийа в другом джама‘ате, связанном с турецкими наставниками. Эти нюансы касались содержания произносимых во время хатма фраз.

В ответ на мою просьбу рассказать об особенностях выполнения зикра в шазилийском тарикате и чиркейской ветви накшбандийского тариката мне было сказано, что задавать такие вопросы и отвечать на них не принято, иначе «баракат уходит»[483]. И. М. сравнил наставничество муршида с лечением, которое назначает доктор. И наставник, как врач, «выписывает» каждому мюриду свое «лекарство» индивидуально. Сначала дается вирд на шазилийский зикр, который произносится вслух. После прохождения этого уровня, на который уходит около полугода, мюрид начинает произносить накшбандийский зикр сердцем и приступает к работе на уровне чакр (латаиф), которые «включаются» последовательно. После этого шейх переводит его на более глубокий уровень «султан» – когда уже во время выполнения практики все эти точки совмещаются одновременно. Прохождение всех этих уровней у разных учеников может занимать от двух до десяти лет. Общие правила проведения хатма и зикра, которым следуют мюриды этой ветви, изложены на исламском образовательном портале Муфтията Республики Дагестан «ас-Сунна»[484].

С 2016 г. в столице Республики Татарстан в гостинично-развлекательном комплексе «Ривьера» дагестанская община ежегодно проводит торжественный вечер, посвященный мавлиду – дню рождения пророка Мухаммада. Мероприятие проходит с участием религиозных деятелей, спортсменов, общественных деятелей, чиновников. На территории республики, как и по всей России, активно распространяется духовно-просветительская газета «Ас-Салам», издаваемая Муфтиятом Республики Дагестан. С 2016 г. газета выходит и на татарском языке. Несмотря на то что муфтий республики Камиль Самигуллин входит в редакционную коллегию газеты, официальные представители ДУМ РТ препятствуют распространению этого издания. Это вызывает недовольство у последователей дагестанской ветви: «Почему в Татарстане не хотят признавать тарикат Шазилийа, ссылаясь на разницу