Семейное древо - Анастасия Ватутина

дня прошли в бесконечной череде сборов, сортировки и перестановки. От звука отрывающегося скотча гудела голова, а нос не переставая чесался от пыли, но нам еще оставалась самая сложная часть работы – библиотека Клавдии.

– Слушай, а точно хочешь все это оставить? – как-то утром спросила Ника, задумчиво проводя пальцем по корешкам книг.

– Да, это даже не обсуждается. До сих пор жалею, что пришлось оставить родительскую библиотеку новым жильцам – тогда я физически не смогла бы ее перевезти никуда даже на хранение.

– Тогда нужно будет подумать над новыми книжными шкафами, эта рухлядь вряд ли впишется в интерьер, – Ника многозначительно покосилась на старую лакированную стенку.

– Об этом я уже позаботилась.

Накануне вечером ко мне приходила Света и познакомила со своим отцом, Анатолием Владимировичем. Я рассказала ему о планах по ремонту дома, и он, заразившись моим энтузиазмом захотел принять самое активное участие в его обустройстве.

– Буфет, конечно, хорош, – восторженно произнес он, профессиональным взглядом осматривая мебель. – Лет сто ему, не меньше. Нужно, конечно, немного поработать и будет как новенький. А хочешь, я к нему в комплект кухонные шкафчики сделаю? Чтоб все в одном стиле было?

– Хочу, – я моментально ухватилась за предложение, и следующие полтора часа мы, устроившись за кухонным столом самозабвенно чертили, перечеркивали и рисовали заново. Вот так за один вечер у меня появилась новая кухня, два стола, стулья и книжные шкафы. А на реставрацию отправились старый буфет, кровать, кресло и кофейный столик. Следующим утром Анатолий Владимирович подогнал к дому небольшой грузовичок, и вместе со своим помощником Виталькой в несколько подходов отвезли мебель в мастерскую.

Поэтому сейчас я поставила перед Никой коробки, и мы принялись методично складывать в них старые тома.

– Ой, а тут что-то лежит, – Ника достала из глубины полки коробочку.

Я приоткрыла старую крышку и удивленно ахнула – узнала мамин почерк.

– Это же письма от мамы! – я не верила своим глазам. Соблазн сесть и прочитать их был слишком велик, но я понимала, что сделать это лучше в одиночестве, поэтому отнесла коробку в свою спальню – прочитаю перед сном.

Позже к нашей работе подключился Егор и дело пошло быстрее, но все равно провозились мы до позднего вечера. Вконец обессиленные мы сидели на старом продавленном диване, лениво пережевывая бутерброды, которые мы с Никой соорудили из последних сил.

– Прощай, старый дом ведьмы, – Ника подняла чашку чая в шутливом тосте. – Надеюсь, дурная слава покинет тебя вместе со старыми вещами.

– Да будет так, – сказали мы с Егором хором.

Несмотря на усталость, после ухода друзей, я быстро приняла душ и устроилась на матрасе, прихватив с собой коробку с письмами. Конверты были разложены по датам – первым лежало письмо, которое мама отправила сразу после отъезда из деревни. Хотя, конечно, письмом его можно было назвать с большой натяжкой – это была, скорее записка, в которой мама сообщала, что с ней все хорошо. Подобных записок было множество – примерно раз в месяц мама стабильно сообщала, что с ней все в порядке, но никаких подробностей своей жизни не описывала, не интересовалась здоровьем Клавдии – вообще не задавала ей никаких вопросов, словно не хотела ничего о ней знать, а письма отправляла исключительно из дочернего долга, чтобы мать не волновалась.

Со временем письма стали приходить реже, но их тон и содержание не менялись. Много писем спустя, она упомянула, что познакомилась с «приятным молодым человеком», как я догадалась, моим отцом, а за этим последовал перерыв в несколько лет. И вот письмо с сообщением, что она выходит замуж, но приглашения на свадьбу нет.

Я просмотрела уже почти половину писем, но в них не было ни намека на ссору, которая произошла между матерью и дочерью. Что же между ними произошло? И почему Клавдия не отвечала на письма? Почему ни разу не поехала встретиться с дочерью, чтобы поговорить лично? И почему мама так сюда и не вернулась?

Очередной конверт оказался тяжелее предыдущих. Я извлекла письмо, на этот раз большое – несколько тетрадных листов, исписанных маминым почерком. Начала читать и под ложечкой неприятно засосало.

Мама писала о моем рождении. И поначалу тон письма был на удивление радостным, восторженным, но постепенно становился все мрачнее и мрачнее.

Я никогда не расскажу ей о твоем существовании. Твои преступления не будут отравлять ее жизнь так же, как они отравили мою. Моя дочь будет свободна от косых взглядов и перешептываний за спиной, она не станет расплачиваться за твои грехи. Достаточно того, что я храню эту страшную тайну и она разъедает меня изнутри. Я смотрю в глаза своей новорожденной дочери, но не могу в полной мере ощутить то счастье, которое должна. где-то на задворках моего сознания маячит страх того, что однажды она узнает. Узнает, что моя мать – убийца.

Сердце колотилось в груди. Я схватилась за телефон. Нет, уже слишком поздно, Егор наверняка спит. Быстро просмотрела оставшиеся письма, но больше мама к этой теме не возвращалась.

В последнем письме она сообщила, что умирает. И, что совсем удивительно, оставила Клавдии мой номер телефона. Она так отчаянно всю жизнь старалась оградить меня от своей матери, а перед смертью оставила ей мой телефон. Почему? Простила ее? Или что-то произошло? Что-то, что изменило ее отношение к матери?

Я снова и снова воскрешала в памяти строчки из маминых писем. Снова эта фраза «моя мать – убийца». Как бы я ни старалась оставить прошлое, оно все равно меня настигало. Тайна напоминала о себе, манила, звала. Уснуть удалось только под утро. Разбудил меня звук входящего сообщения. Андрей написал, что приедет с ребятами в девять. Отлично. Как раз успею позавтракать.

Я заваривала чай, когда раздался стук в дверь.

– Входите! – выкрикнула я.

– Опять на ночь дверь не запираешь? – недовольно спросил Егор, входя в кухню и усаживаясь за стол. Кот моментально запрыгнул к нему на колени и блаженно заурчал.

– Знаешь, я все больше склоняюсь к тому, что Федя забежал не в ту дверь, – ответила я, игнорируя его замечание.

– Да брось, уверен, что тебя он тоже любит, но перед моим обаянием устоять невозможно.

– Вот уж точно, – улыбнулась я и смутившись, быстро спросила: – Будешь чай? Правда, кружка осталась всего одна, так что придется пить по очереди.

– Спасибо, я завтракал. Пришел пораньше, чтобы помочь собраться.

Мы договорились, что утром Егор поможет мне перевезти вещи к Нике, но сейчас мои мысли были заняты совершенно другим. Я рассказала ему о письмах