Мифы Суздаля. От реки Нерли и змеевика до коня князя Пожарского и колокольного звона - Оксана Балашова

подземном ходе между храмами, расположенном, по одной версии, под рекой Нерль, по другой — под землей вдоль берега Нерли, более раннее. Самые распространенные сюжеты в суздальских преданиях о подземных ходах следующие: 1) подземный ход служил для сообщения между монастырями / храмами; 2) подземный ход был построен на случай эвакуации находящихся в монастырях / храмах монахов или монахинь при опасности захвата одного из монастырей / храмов врагом; 3) подземный ход был предназначен для сокрытия от разграбления церковных ценностей и святынь. Бытовой и ироничный характер имеет самый распространенный сюжет, объясняющий, с точки зрения обывателя, наличие хода между мужским и женским монастырями: «Монахи бегали к монашкам, а те к им». Зафиксирован и четвертый сюжет — редкий и единичный — о подземном ходе под Каменкой, который вырыли святые люди и который освещают вечные свечи. Кроме того, народная фантазия наделила подземный ход под рекой необычным свойством — предсказания будущего тому, кто по нему пройдет. В суздальском подземном ходе горят никогда не гаснущие свечи, которые освещают подземный туннель, и стоит лишь попасть в него, как можно «узреть» (узнать) свою судьбу. Подростки, удившие рыбу в Каменке напротив Спасо-Евфимиевого монастыря, еще в 1980-е годы слышали «звоночки» из-под реки и на лугу рядом с Покровским монастырем, которые, как они полагали, «звонят под землей, где проходит ход».

О подземном ходе, соединяющем храм святых Бориса и Глеба (с. Кидекша) и храм Покрова на Нерли (Боголюбово), односельчане не только рассказывали, но и указывали на место под стеной Борисоглебского храма (с правой угловой стороны от входа), откуда потайная дверь ведет в подземелье и в ход. Это свидетельство согласуется с семейными преданиями о временах монголо-татарского ига, когда «малых детей через ход уберегли», то есть спрятали в нем. Простая констатация наличия подземного хода Кидекша — Боголюбово сама по себе примечательна и, возможно, имеет какую-то реальную, но пока неясную основу.

Жительница Кидекши показывает, где, по преданию, находился подземный ход.

Фото автора. ФАБ: СТ

Вспомним правило: историческое предание не появляется на пустом месте, а имеет историческую привязку ко времени, событию или конкретному историческому лицу. Суздальские предания о тайных подземных ходах также основаны на этом правиле. А вот предания о кладах могут быть и не связаны с историческим лицом или событием и соотноситься с любым человеком, временем и эпохой. Тогда истории о том, как и кому открылся, дался или не дался клад, перерастают в рассказы-былички или бывальщины, страшные истории, где действуют представители нечистой силы (черти, русалки, оборотни) или другие духи природы. Таково большинство народных рассказов подобного типа.

Старожилы Суздаля верили в существование тайных ходов и наложенные заклятия на входы в них. Кто-то слышал, что ход под Каменкой «открылся» в 1905 году, но при каких обстоятельствах, кому и как — неизвестно. А тот, кому однажды повезло узнать, как проникнуть в кидекшанский ход, ведущий от храма Бориса и Глеба к храму Покрова на Нерли, не вернулся. Ход закрылся за ним, поглотив свою жертву навсегда. Человек пропал, исчез, как будто его и не было.

По поверью, ход, как и клад, «дается» или «не дается», то есть открывается или не открывается. Все зависит от знаний (магические действия, обереги), поведения, сноровки, желания и сообразительности того, кому клад или ход могут открыться. Но чем дальше от времени сокрытия клада, тем больше сложностей и предписаний, чтобы он «дался». Подавляющее большинство кладов принадлежат нечистой силе и ею охраняются. Когда-то давно суздальцы верили, что клад может показаться любому человеку, независимо от сословия и социального положения, но обязательно имеющему амулет-оберег. Поскольку христиане всегда носили крестик на шее, то он, естественно, выполнял функцию оберега. Помогали и ключ (ключи), булавка или ладанка с зашитой молитвой[75]. Особую силу имели устные заговоры на открытие клада. Но их, как правило, знали колдуны и редко кто-то другой. В книге Леонида Николаевича Майкова «Великорусские заклинания» (1869) мы находим один из заговоров «при отыскивании кладов», записанный в Симбирской губернии в XIX веке:

Из земли из поганской, из-за моря Астраханского ползет ползун змей Полоз. На том змее три главы, на главах три короны: первая корона казанская. Вторая корона астраханская, третья сибирская. Ползет тот змей, выползает, к поклажам приставников назначает, православных не допускает. Возьму я, раб Божий, копье булатное, вооружусь честным святым крестом, пробужу я змее сердце булатным копьем, отопру я поклажи поганские златым ключом: а первая поклажа моя — град велик Казань, а вторая поклажа — матушка Астрахань, а третья поклажа — немошна Сибирь; а в казанской стране злато, серебро, в астраханской стране крупен жемчуг, а во сибирской стране честно каменье, соболиный мех[76].

В конце XX — начале XXI века установки на магическое открытие клада резко изменились. По мнению местного населения, суздальские клады «ушли глубоко-глубоко» и достать их теперь просто так вряд ли возможно. Поэтому наряду с традиционными амулетами-оберегами (крест, ключ, чеснок, булавка, нож, ладанка и т. п.) кладоискатель должен вооружиться некими особыми железными предметами-амулетами и не иметь вредных привычек. В старинном суздальском заговоре на закрытие клада четко обозначен недопуск людей с вредными привычками:

Не открывайся ни пьяному, ни рьяному[77], ни курящему, ни смердящему, ни сопливому, ни гневливому. Открывайся рабу Божьему (имярек). Моим словам ключ и замок, чтобы черт не уволок. Крест окрест на триста верст, на триста веков и один век. Аминь[78].

Суммируя сведения о кладах по старинным преданиям, получаем простой вывод: чтобы самостоятельно подступиться к кладу, надо знать, как и с помощью какой магии (слов, действий и амулетов) это сделать и «открыть» клад. А чтобы избежать последствий воздействия злой магической силы рокового заклятия клада, надо уметь зачураться, то есть знать обережные слова и действия.

Бытует также убеждение об избранности того, кому может открыться клад или ход. И ему не нужны ни заговоры, ни обереги, поскольку его кандидатура «утверждена» свыше. О таком человеке рассказывали выходцы из сел Глебовское и Абакумлево. Случилось это в 1920-е годы, когда в стране царили голод и послевоенная разруха. Крестьянин из Глебовского («глебовский мужик») слышал от стариков о драгоценностях, которые бросили, отступая под натиском русских дружинников, «поганые ляхи» отряда пана Лисовского в 1611 году. Человеком он был глубоко верующим, но, когда на сходке крестьян встал вопрос о вступлении в колхоз и хоть какой-то помощи голодающим Поволжья, глебовский мужик предложил найти клад и отдать его «во спасение христианского люда». Видимо, его благородная цель и искренность устремлений были столь чисты, что клад ему