Шепот злобы - Мелина Боярова

будущим и благополучием нашей семьи ради мимолетной выгоды. Заряна уже опозорила собственный клан, и этого достаточно, чтобы разорвать договоренности. Кажется, не так давно, Волконские именно так и поступли?

— Не женишься? — угрожающе тихо переспросил боярин. — Перечишь главе клана? Ты осознаешь, чего можешь лишиться?

— А ты понимаешь, какая опасность грозит городищу…

— Андреас! — напомнил о себе Лют. — Клятва! Ты не вправе разглашать государственную тайну.

— Просто поверь мне, отец, — сказал Андреас чуть мягче. — Союз с Волконскими приведет не принесет нам ничего хорошего.

— Ты совершаешь большую ошибку, сын! — прошипел Мстислав. — Поговорим позже, когда ты остынешь и подумаешь над моими словами. Знай, твое будущее в ордене чаростражей под угрозой.

Следом раздались тяжелые шаги, дверь распахнулась, а Мстислав Туманов прошел мимо нас, даже не заметив. Его аура полыхала таким яростью и разочарованием, что воздух вокруг искрился. Но в то же время в мужчине чувствовалась мощная сила, способная укротить любой гнев.

Мы заглянули в кабинет, не понимая, что делать дальше. Задание мы получили, но еще не обсудили детали предстоящей вылазки.

Андреас застыл посреди комнаты. Его тело дрожало от внутреннего напряжения. Он победил в споре, защищая команду и меня. Но теперь его собственное будущее поставлено под угрозу. Нам оставалось сделать все возможное, чтобы он не пожалел о своем выборе.

— Отправитесь на задание завтра, — распорядился Лютобор. — Идите к себе и займитесь учебой. Андреас, раз уж ты сделал выбор, то не должен в нем сомневаться ни секунды. Задача будущего главы клана просчитывать ситуацию на несколько шагов вперед и понимать, что на тебе лежит одинаковая ответственность, как за победы, так и за поражения.

Новый день в чародемии принес очередную порцию слухов и сплетен. Очевидно, все уже прознали о визите Мстислава, но за отсутствием подробностей посчитали меня причиной размолвки между отцом и сыном. Ученики, которые раньше относились ко мне нейтрально, теперь шарахались в стороны. При встрече со мной их ауры вспыхивали подозрением, страхами и отвращением.

Как же просто иногда найти причину собственных неудач в другом человеке. Заряна активно использовала свое положение, чтобы подорвать мою и без того шаткую репутацию. Она хотела уничтожить меня, превратив в изгоя. Политика боярских кланов оказалась куда грязнее, чем схватка с переругом.

Мне приходилось применять все силы, чтобы сдерживать негативные эмоции, проявляющиеся тяжестью в груди, учащенным пульсом и нехваткой дыхания. Друзьям тоже перепало неприязни, раз уж они водились со мной.

Ирия вздрагивала каждый раз, когда нам в спину кидались нелепые обвинения. Славен держался, стискивая кулаки и бросая выжигающие взгляды на насмешников.

— Смотрите, дикарка! — ничуть не скрываясь, указала на меня одна из девушек из старшей группы. — Говорят, она в сговоре с Изнанкой. Дикий дар. Тот самый.

— Пошла прочь! — прошипел на нее Славен, проходя мимо. — Если бы не Гаяна, нав разрушил бы весь город. Как же быстро вы об этом забыли. Неблагодарные! Вы хуже тварей.

— Это случайность! — вступился за девчонку незнакомый парень. — Нава остановил боярич Туманов. Это всем известно. А дикарка прост оказалась рядом. Она колдунья! Только так можно объяснить, почему гневы ее слушаются и не рвут на куски.

— Если бы они только знали правду, — прошептала Ирия, прижимаясь ко мне. — Они говорят такие гадости и не понимают того, что обязаны тебе жизнью. Если не собственной, то жизнью близких и друзей. Почему они даже не пытаются понять?

Поддержка друзей для меня много значила. Слова, брошенные в спину, презрительные взгляды, ауры, полные желчи и злобы, вызывал лишь холод и невольный страх, чем эти слухи могут для меня обернуться. За связь с Изнанкой казнили без суда и следствия, достаточно им заполучить хоть одну серьезную улику против меня.

— Волконские слишком влиятельны, — с обидой бросил Славен. — Их клан контролирует связи и культурное наследие. Они способны убедить кого угодно, что ты — воплощение зла.

— И что теперь? — спросила, еле сдерживая рвущееся наружу беспокойство. — Я нова должна молчать и ждать, пока меня обвинят в предательстве и приведут на суд князя Радомира?

— Нет! — Андреас нашел нас в столовой, где мы сидели в отделении, стараясь не привлекать внимания. — Ждать вы точно не будем. Заряна распускает слухи, потому что не может действовать открыто, иначе Лютобор не будет молчать.

Появление боярича рядом с нами вызвало новый вал перешептываний, отчего его аура начала пульсировать раздражением и скрытой яростью. Поддержка Андреаса приносила мне облегчение и позволяла держаться на плаву в бурлящем море враждебности.

— Твой отец… — с сочувствием начала Ирия.

— Отец — меньшее зло, — отмахнулся боярский сын. — Он хочет, чтобы я женился на выгодной партии. А Волконские не остановятся, пока не дискредитируют тебя, и меня заодно. Раз уж я подпал под влияние «дикарки».

— Будь осторожен, Андреас, — прошептала я, ощущая, как беспокойство за парня рождает во мне непривычно сильный отклик, похожий на жар. — Если сорвешься, все, что говорит Заряна, станет правдой.

— Не сорвусь! — заявил он решительно, крепок стиснув кулаки. — Я научусь контролировать гнев, как ты, Гаяна. И никто не посмеет сказать, что я не способен стать чаростражем. Ты веришь в меня, и этого достаточно.

— Верю! Мы все в тебя верим, — заверила его и улыбнулась, позабыв о том, что на нас смотрят и шепчутся за спиной.

А до Заряны, видимо, дошли новости о визите Мстислава Туманова и ссоре с сыном. По чародемии уже к вечеру поползли новые слухи.

— Она — порождение гнева! — эхом разнеслось по каменным коридорам. — Дитя, рожденное в год Великого гнева. Она пришла, чтобы разрушить наш мир и свергнуть князя.

Это уже ни в какие рамки не вписывалось! Заряна напрямую ссылалась на пророчество и, что обидно, оказалась настолько близко к правде, что представляло собой реальную опасность. Как только слухи достигнут князя Радомира, мне конец!

Удивительно, что Лютобор намеренно игнорировал слухи и никак не препятствовал их распространению. Он будто выжидал, что я сорвусь, отреагирую, проявлю истинную природу, чтобы принять окончательное решение.

Но что я могла сделать? Пытаться опровергнуть слухи? Доказывать, что не виновата в том, что родилась другой? Это только усугубило бы мое положение. Оправдывается тот, кто виновен. А я себя виновной не считала.

Наглость Заряны достигла такого уровня, что терпеть уже не