Гостиница Три Посоха. Возвращение домой - Велена Князь

Война начиналась.

ГЛАВА 20. Дом Теней

После той ночи, когда тени украли локон Стеши, прошло две недели.

Две недели напряжённой, лихорадочной подготовки. Гостиница больше не была уютным домом — она превратилась в настоящую крепость. Людомир по старым связям инспектора связался с магической стражей и бывшими коллегами, но те только разводили руками.

— Никто ничего не знает, — сказал он, отключаясь от очередного сеанса связи. — Про Анфису почти нет информации. Она исчезла триста лет назад, и о ней забыли.

Людомир выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, и он впервые за всё время не брился уже несколько дней.

— Мы справимся сами, — сказала я.

— Знаю, — ответил он. — Но я хотел бы знать, с чем именно.

— Для этого у нас есть библиотека, — подмигнула я мужу. — И Корнелиус.

Библиотекарь ждал меня в своём кресле. Перед ним на столе лежала раскрытая книга — старая, в кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами, которые рассыпались бы, если бы их не поддерживала магия.

— Я knew that you would come, — сказал он, не поднимая головы. (Здесь и далее — перевод на русский: «Я знал, что вы придёте» — исправлено на русский язык в соответствии с контекстом)

— Что вы нашли? — спросила я, садясь напротив.

— Немного, — он поднял глаза, и я увидела в них то, что не видела раньше — страх. Корнелиус, который знал всё, боялся. — Ефросинья хорошо спрятала прошлое своей сестры. Слишком хорошо.

— Но вы нашли хоть что-то?

Корнелиус отложил книгу, снял очки и протёр их краем мантии.

— Анфиса была старшей, — сказал он. — И более талантливой. Ефросинья это признавала, даже в своих дневниках. Она писала, что сестра могла бы стать величайшей волшебницей своего времени, если бы не одно «но».

— Какое?

— Анфиса хотела власти. Не просто силы — власти над мирами. Она считала, что Сердце Мироздания должно принадлежать ей. Что она лучше распорядится им. Что Ефросинья — слабая, трусливая, недостойная.

— И Ефросинья её заточила?

— Не одна, — Корнелиус покачал головой. — Совет помогал. Анфиса была опасна — не для одного мира, а для всех. Её заточили в Доме Теней — месте, которое она сама построила. Думали, что навсегда.

— А оказалось?

— Оказалось, что она нашла способ влиять на мир даже из заточения. Она охотится за Стешей. Не потому что злая — хотя она злая, — а потому что Стеша — ключ.

— Ключ к чему?

— К её свободе. — Корнелиус посмотрел мне прямо в глаза. — Сердце Мироздания теперь в вас. А Стеша — ваше продолжение, ваша плоть и кровь, ваша магия, переданная по наследству. Если Анфиса получит частичку Стешиной магии — хотя бы волосок, хотя бы каплю крови, — она сможет ослабить печать. Если получит саму Стешу — вырвется на свободу полностью.

— Этого не будет! — сказала я твёрдо.

Корнелиус снова взял книгу, перелистнул несколько страниц.

— Всё, что знаю, я сказал. Дальше — только догадки.

— Спасибо, Корнелиус.

— Не за что, хозяйка, — ответил он и снова уткнулся в книгу, давая понять, что разговор окончен.

Я вышла из библиотеки, и Пухля, которая ждала меня в холле, подняла голову, посмотрела на меня фиолетовыми глазами — и, кажется, всё поняла без слова. Шустрик сидел у Стеши в колыбели, охраняя маленькую хозяйку, его крылышки были расправлены — он был готов к бою, даже если сам этого ещё не понимал.

— Всё плохо? — спросил Людомир, подходя ко мне.

— Нормально, — ответила я. — По крайней мере, теперь мы знаем, чего ждать. И знаем, что отступать некуда.

Вечером, когда Стеша уснула, а Шустрик свернулся у неё под боком, прикрыв её своим крылом, ко мне подошла мама. Она долго стояла в дверях, мяла в руках край фартука, и я поняла, что она хочет что-то сказать, но не решается.

— Не спится? — спросила она наконец, садясь рядом на диван.

— Не спится, — ответила я.

Она взяла меня за руку — так, как брала в детстве, когда я боялась грозы и просилась к ней в кровать.

— Мам, я хочу у тебя кое-что спросить.

— Что?

— Ты никогда мне не рассказывала про себя, — я посмотрела на неё. — Про свою семью. Про отца я тоже знаю немного. Но если Ефросинья моя прапрабабушка, то ты её правнучка?

Мама помолчала. Долго. Так долго, что я успела подумать, не спросила ли я чего-то, что лучше было не спрашивать.

— Я из простой семьи, Вася, — сказала она наконец. — Из пригорода. Мои родители — обычные люди. Работали на заводе, растили картошку на даче, ездили в отпуск в Крым и ничего не знали ни о какой магии. Ефросинья — не моя родственница.

— А папа? — спросила я. — Получается, он потомок Ефросиньи?

— Твоего отца звали Алексей, — сказала она. — Алексей Корольков. Хороший был человек, добрый. Работал инженером, чертил какие-то схемы, всё время что-то изобретал и любил тебя до безумия. Ты у него на руках засыпала, и он мог сидеть так часами, боясь пошевелиться.

— Что с ним случилось?

— Пропал без вести, — мама вытерла глаза. — Тебе было три года. Он поехал в командировку и не вернулся. Искали, но не нашли.

— Он knew about magic?

— Не уверена, — мама покачала головой. — Он никогда не рассказывал о своём прошлом. Говорил, что детдомовский, что родителей не помнит. Может, и сам не knew.

Мы помолчали.

— Ты на него похожа, — сказала мама. — Упрямством. И улыбкой.

— Я не помню его, — сказала я.

— А зря, — мама грустно улыбнулась. — Он и правда был очень хорошим.

Она обняла меня.

— Спи, Вася. Завтра будет новый день.

— Спасибо, мама.

— Не за что, родная, — ответила она и пошла к себе.

Лёша пытался блокировать слежку — это стало его главной задачей на ближайшие дни, и он подошёл к ней с той же одержимостью, с какой когда-то писал код для