Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля - Леона Эльсворд

Мила не отходила от меня. Мы вместе исследовали спальни, гардеробные. В одной нашли платья - не драконьи, а древние: легкие, переливающиеся, с вышивкой корней и лун. Когда я надела одно - серебристое, как туман, - ткань подстроилась под меня, стала удобной.

Воспоминания приходили чаще. В гардеробной я увидела мать, шьющую платье для меня на первый бал. В зале совета - отца, обсуждающего с советниками угрозу от «темных драконов», которые хотели уничтожить Лунный Двор, и как защитить детей жителей и основное королевство.

Каждый день я чувствовала себя сильнее. Шрамы бледнели. Сила крови росла. К пятому дню дом был почти полностью восстановлен: великолепный, величественный. Стены сияли. Залы - просторные, светлые.

Библиотека стала настоящим сокровищем - книги шептали знания, когда я проходила мимо. Сад - райский уголок с тропинками, ведущими к морю.

Но оставалась последняя тайна. Шестой день. Комната без окон, в самом сердце дома - зал Луны. Я нашла ее через карту из подвала. Дверь открылась только после того, как я капнула кровью на знак.

Внутри - круглый зал. В центре - трон из корней и серебра. На стенах - фрески всей истории: Лунный Двор, дворец, падение великого народа. В центре - зеркало побольше, чем в библиотеке.

Я встала перед ним. Агата, Мила и девочки стояли позади - они настояли на том, чтобы быть рядом в этот момент. Роэн ждал у двери.

Зеркало показало все. Полностью.

Сила хлынула в меня. Не больно - тепло. Дом вздохнул облегченно. Стены засияли ярче. Трон ожил - корни зашевелились, приглашая сесть.

Серебряный свет заполнил зал. Я знала, кто я.

Лиараэль Веларис.

Не Элира Сильвервейн. Не жена Ашфорда.

Я - последняя леди Лунного Двора. И где-то там в огромном мире, истинный хранитель луны мой старший брат.

Дом был великолепен. Полностью. К вечеру седьмого дня он сиял, как в лучшие времена. Слуги, местные жители, которые пришли, услышав, что дом ожил уже начинали прибывать - старик с фонарем оказался старым дворецким. Он поклонился мне низко.

- Госпожа Лиараэль. Дом так долго вас ждал.

Агата и девочки нашли здесь настоящий дом. Вейла играла в саду, Ниоль помогала на кухне. Мила улыбалась, наблюдая за воцарившейся идилией.

Но Эрик… Он был далеко. Его фамильярное животное - серебристый лисенок по имени Сар, которого он тайком оставил с Роэном, - наконец показался. Наглый, говорящий, он сидел на подоконнике в моей спальне и фыркал, держась подальше от Агаты и девочек.

- О, великая наследница Луны и Корней, наконец-то соизволила вспомнить имя. А то я уже думал, что придется кусать тебя за пятки, чтобы разбудить память. Принц будет в восторге. Или в ярости. Скорее и то, и другое. И да, мелкие, не приближайтесь - я не нянька для шумных щенков.

Он оставался на расстоянии от Агаты и девочек - ворчал, что «дети слишком шумные для древней магии», но тайком оставлял им серебристые ягоды, когда думал, что никто не видит.

Я улыбнулась, глядя на свой дом. Величественный. Живой. Мой.

Но оставалось самое гдавное. Где же ты Эл?

Глава 35

Глава 35

Дом сиял.

Не ярко, не вызывающе, как дворцы драконьей знати, где золото лезло в глаза из каждого угла, а иначе - глубоко, мягко, будто в стенах поселился лунный свет.

По ночам коридоры дышали серебром. Камины загорались сами, стоило кому-то войти в комнату. В саду раскрывались цветы, которых не было ни в одной книге Эйры или драконьих королевств: тонкие, прозрачные, с лепестками, похожими на капли росы. Они светились в темноте и тихо звенели, когда дул ветер.

Ольцег оживал вместе с поместьем.

Сначала пришли самые смелые местные жители.

Старик с фонарем, который оказался бывшим дворецким поместья, называл себя Мареном. Он пришел на следующий день после полного пробуждения дома. Снял шапку у ворот, опустился на одно колено и низко склонил седую голову.

- Госпожа Лиараэль, - сказал он хрипло. - Я служил вашей приемной матери, когда она еще приезжала сюда. А до нее… мой дед служил тем, кто жил в этом доме до падения. Мы ждали.

Я стояла перед ним в простом серебристо-сером платье, которое дом сам нашел для меня в старой гардеробной. Ткань мягко обнимала фигуру, по подолу вились вышитые корни и маленькие луны.

- Не называйте меня госпожой так, будто я сошла с фрески, - сказала я, пытаясь скрыть неловкость. - Я только учусь быть той, кем меня считают эти стены.

Марен поднял глаза. В них стояли слезы.

- Дом признал вас. Этого достаточно для всех, кто помнит старые клятвы.

За Мареном пришли другие.

Вдова-прачка с тремя сыновьями. Кузнец с хромой ногой. Две сестры-ткачихи. Молодая женщина с младенцем на руках, которая боялась смотреть мне в глаза и все время повторяла, что может работать в саду, только бы ей позволили остаться рядом с ожившим домом.

Я принимала всех.

К концу второй недели в поместье уже жили двадцать семь человек.

Дом больше не казался пустым.

В крыле для слуг снова горел свет. На кухне с утра до ночи пахло хлебом, травами и жареным мясом. Агата взяла кухню под свою власть так уверенно, будто родилась с деревянной ложкой в одной руке и ключами от кладовой в другой.

- Нет, Ниоль, серебряные ягоды в тесто не бросают горстями! - раздавался ее голос каждое утро. - Они дорогие, редкие и, кажется, немного магические!

- Но дом дал! - возмущалась Ниоль.

- Дом не знал, что ты съешь половину по дороге к столу.

Вейла бегала по саду, уже не испуганная и не сжавшаяся, как в ту ночь в Эйрсхейвене. Она смеялась громко, звонко, бегала босиком по траве и разговаривала с цветами, как с подругами.

Цветы отвечали ей