Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

— Мне так жаль, Драко. Прости меня. Мне очень, очень жаль, — ее голос дрогнул, когда она повернулась, чтобы посмотреть на него. — Клянусь, если бы существовал другой способ, я бы им воспользовалась. Мне так жаль...

Ее голос оборвался, когда она всхлипнула.

— У тебя красивые руки. Я всегда их любила... у тебя такие красивые руки...

Драко держал ее лицо в своих ладонях, и она крепко сжимала его запястья, стоя и плача в течение нескольких минут. Он обнял ее за плечи, а она всхлипнула, стараясь запомнить эти ощущения.

— Грейнджер, я всегда знал, что если смогу сбежать, то потеряю руку, — тихо сказал он, прижимаясь к ней головой и заправляя локон за ухо. — Если бы мог, то отрезал бы ее много лет назад.

Она подавила рыдание и кивнула.

— Я знаю. Просто... я действительно пыталась найти другой способ. Я действительно хотела, чтобы все сложилось иначе. Я не хочу, чтобы ты думал, что я поступила бы так же, будь у меня выбор.

Она смахнула слезы и, глубоко вздохнув, обернулась.

Гермиона заставила себя не смотреть на Люциуса, когда подошла и изучила все медицинские принадлежности, тщательно разложенные в том порядке, в котором они ей были нужны. Она прокрутила в голове процедуру, проверяя, все ли необходимое на месте.

Наручники жгли запястья.

— Я готова. — Она повернулась к Драко и Люциусу, протягивая руки.

Лицо Драко ничего не выражало, но глаза были цвета расплавленного серебра. Он сунул руку под мантию и вытащил палочку Люциуса.

Он медленно протянул ту отцу, и выражение его лица стало угрожающим.

— Если ты...

— О да, если я причиню ей вред, ты, несомненно, осквернишь память своей матери, будешь мучить меня самым страшным образом, а затем мы все умрем ужасной смертью. Я в курсе, Драко, — сказал Люциус, выхватывая палочку. — Разве ты не должен сейчас беспокоиться о своем собственном благополучии и надвигающихся увечьях? Ты что, не мог влюбиться в более компетентную целительницу?

Драко только усмехнулся, прежде чем снова посмотреть на Гермиону. Он нежно взял ее руки в свои и сжал запястья.

— Держи наручники вот так, — сказал он.

Когда она изучала его пальцы, обхватившие ее запястья, ее глаза горели, но Гермиона сморгнула слезы.

Драко посмотрел на нее.

— Готова?

Она молча кивнула.

Драко и Люциус переглянулись и протянули друг другу палочки.

— Морсмордре.

Темные метки соскользнули с их палочек, но вместо того, чтобы подняться вверх, зеленый туман окутал наручники Гермионы и исчез под сияющей медью. Последовала короткая пауза.

Раздался тихий щелчок, и кандалы, разомкнувшись, упали на землю.

Гермиона ахнула и чуть не упала, когда ее магия вихрем вернулась к ней.

Словно каждая клеточка ее тела светилась, наполняя ее огромной силой.

Она чувствовала себя под кайфом. Она не понимала, как приспособилась к отсутствию магии, пока та не вернулась, как приливная волна.

Ее захлестнуло чувство эйфории. Она обладала магией. Она могла колдовать. Подчинить мир своей воле. Создавать и формировать, уничтожать и разрушать, и... спасти Драко.

Гермиона сконцентрировалась на Драко, несмотря на возбуждение, разливающееся по ее венам.

Она словно окунулась в собственную магию, чувствуя ее мощь. Сконцентрировав ее внутри себя, девушка направила магический поток на свое сознание и восстановила окклюменционные стены. Блокируя все вокруг.

Холод. Кристальная чистота.

Она взяла одну из палочек и взмахнула ею. Это было все равно что двигаться по заблокированному пути. Палочка выдала несколько нерешительных искр. Гермиона попробовала следующую, пытаясь найти ту, что казалась бы правильной. Волшебную палочку, отзывчивую и настроенную на нее.

Ничего. Нет. Ничего не подходило.

Ее плечи становились все более напряженными по мере того, как у нее заканчивались варианты. Драко даже протянул ей палочку Люциуса, чтобы попробовать. Ее желудок скрутило от ужаса.

Она начала было поднимать последнюю палочку, но потом заколебалась, глядя на Драко.

— Это твоя старая школьная палочка.

— Да. Боярышник и волос единорога. Она не подчинена темной магии.

Когда ее пальцы скользнули по ручке, Гермиона почувствовала, как ее магия затрепетала, согревая кончики пальцев. Девушка подняла палочку и взмахнула ей в воздухе.

Комната наполнилась светом.

Ее пальцы зудели от желания поэкспериментировать с магией: сотворить заклинание или преобразить несколько флаконов на столе. Она проигнорировала искушение.

Она уже потеряла три минуты на поиски волшебной палочки.

Гермиона наколдовала двадцатиминутные песочные часы и перевернула их, начиная обратный отсчет.

— Ложись на стол, — приказала она Драко резким голосом. Девушка щелкнула палочкой и призвала к себе несколько флаконов. Она почувствовала, как по всему телу пробежал холодок, но заставила себя не обращать на него внимания.

— Выпей их. Затем я тебя оглушу.

— Нет, — ровным голосом ответил Драко, опустошая очередную порцию зелий.

Гермиона, не глядя на него, призвала бинты и отрезала весь рукав его рубашки.

— Драко, я не хочу, чтобы ты видел, как я ампутирую тебе руку.

— Сомневаюсь, что это будет более травмирующий опыт, чем все то, что со мной происходило раньше, — ответил он сквозь зубы. — Не смей меня оглушать, Грейнджер.

Она взглянула на него. Его лицо посерело, но глаза горели решимостью. И ужасом.

Девять попыток.

Он видел, как девять Пожирателей Смерти умерли, пытаясь удалить свои Темные метки. Если она оглушит его и все пойдет не по плану, он не проснется, а просто умрет. Это будет их прощание.

Она сжала губы в ровную линию и призвала дополнительный флакон.

— Хорошо. Тогда прими ещё это.

Пока зелья начинали действовать, Гермиона взяла его левую руку в свою и кончиком палочки провела несколько светящихся линий вокруг предплечья, пытаясь сохранить как можно больше плоти, все еще тщательно избегая Темной метки, выжженной на его коже. Затем она обезболивала руку ниже плеча.

— Ты уверена, что нет другого способа снять его Метку? — снисходительно-злобный голос Люциуса прервал ее сосредоточенность. — И сколько на самом деле исследований ты провела...

Драко заставил отца замолчать резким взмахом палочки, все еще зажатой в правой руке.

Гермиона произносила заклинания быстрее, чем когда-либо в жизни. Она слишком хорошо знала состояние его здоровья и жизненных показателей. Девушка сотворила вокруг более дюжины диагностических и контролирующих заклинаний. Его сердцебиение было повышенным, но неуклонно замедлялось по мере того, как зелья начинали действовать.

Одна из проекций посинела, показывая, что все зелья полностью активировались. Гермиона поднесла его левую руку к своим губам, сжала ее и поцеловала костяшки пальцев, прежде