Бастардорождённый - DBorn

моим принцем. И я тоже горюю о его смерти и поражении в войне. Но это время прошло. Сотрудничество с материком принесет островам больше выгод, и я надеюсь, что вы, как их будущий владыка, это понимаете.

— Хороший ответ, — Теон протянул Харрасу ладонь для рукопожатия. — Он мне нравится.

Харлоу её пожал. Что же до Грейджоя, так он поверил, что его затея действительно может возыметь успех. Если среди влиятельнейших лордов Железных островов есть столь рациональные, прагматичные и умные люди, как Родрик Харлоу, то может получиться убедить объединиться против общего страшного врага и всех остальных.

…

Замок Пайк, Железные острова

К удивлению Грейджоя, его не встретили в порту ни отец, ни кто-либо другой. И это несмотря на то, что он отправил ворона с письмом о своём возвращении ещё в Долине. Более того, никто из соотечественников не испытывал особой радости от встречи с ним и не вел себя подобающе его положению. Харрас выделил Теону четырех гвардейцев для сопровождения, те тоже особого энтузиазма не испытывали, но хотя бы были вежливы. Проводив Теона до замка, они поспешили распрощаться и вернуться обратно в порт.

Тронный зал Пайка был сырым и мрачным. Монументальные каменные колонны и своды, вытесанные в стенах кракены и морские чудовища. Замок был таким, каким Теон его и помнил. В одном-единственном из очагов зала горел огонь, около него в кресле сидел и смотрел в окно тощий мужчина, да настолько тощий, что напоминал скелет, обтянутый кожей, с длинными седыми неряшливыми волосами и острыми чёрными глазами, резкими, словно ищущими изъяны во всех, на кого посмотрят.

Прошло несколько секунд перед тем, как Теон узнал в мужчине собственного отца. Годы после поражения и утраты детей его явно не пощадили.

— Отец, — поприветствовал родителя Теон, поклонившись. Бейлон даже не глянул в его сторону, сделав рукой небрежный жест «иди сюда».

— Двенадцать долгих лет, — пробормотал он, глядя в морскую гладь. — Прошло с тех пор, как у меня забрали последних живых детей.

— Ты прав. Но, как ты и сказал, это время прошло. Теперь я здесь. Твой единственный сын и наследник.

— Мой… — произнес Бейлон, словно пробуя это слово на вкус. — Подле Старка мои последние дети были дольше, чем подле меня. Хотя… Аша может и нет, но ты так точно.

— Я принес тебе письмо от Робба Старка.

— Ты говорил, что ты мой сын, — Бейлон впервые за разговор посмотрел на Теона.

— Говорил, — в недоумении повторил железнорожденный.

— Но ты являешься сюда как ручная Старковская собачка. Только вместо кости в пасти эта бумажка.

— Это я убедил его отправить меня к тебе. Робб Старк…

— Робб Старк… — перебил сына Бейлон. — Его братец-бастард бесчестно застрелил моего сына из лука, помнишь, что сделала потом его шлюха? — Теон молчал. — Помнишь?!

— Нет.

— Конечно, ты не помнишь. Ты прятался и плакал, когда в Пайк вернули тело твоего брата, но твоя сестра смотрела, и я смотрел. От головы Марона осталось лишь мокрое место. Её размозжили булавой, а тело удалось опознать по доспеху. Затем он казнит твоего дядю и всех его людей, а ещё позже в столице гибнет его бастард.

— При чем здесь он?

— При том, что он один из них! Один из Старков, предавших острова мечу, отобравших у меня трон и детей. Думаешь, до меня не доходили слухи о том, как он издевался над тобой на Севере? Думаешь, я не знаю, что ты ничего не смог ему сделать.

— Я… — Теон не мог подобрать слов.

— Но это не самое постыдное в моих детях. Твоя сестра смогла тебя превзойти.

— Что?

— Якшаться с кровным врагом. Королевства полны вестей о его сластолюбии и любовницах. Не удивлюсь, если Аша уже носит под сердцем Пайка. Хотя, какого Пайка? Теперь уже Сноу. Позор на наш дом.

— Отец, пусть мы прожили на материке долгие годы, но Аша бы никогда не опозорила тебя. Как и я.

— Не опозорите меня? И это говоришь ты, вырядившийся словно Лиссенийская шлюха?!

Теон был одет, по меньшей мере, богато. Дорогая добротная одежда, в цветах которой преобладали чёрный и золотой, цвета Грейджоев. Новенькие кожаные сапоги длиной почти до колена. Плащ, обитый мехом, с золотой застежкой, и пара перстней с драгоценными камнями. Все, как и подобает благородному отпрыску с материка. Вот только на его фоне Владыка островов выглядел нищим попрошайкой.

— Железнорождённый должен платить железом, а не золотом! — продолжал Бейлон. — Ты заплатил за эти цацки железом? — Теон опять молчал. — Ну?!

— Нет.

— Нет, — повторил Бейлон. — Ты говорил, что мои дети не опозорят меня, но всем своим видом ты показываешь, что забыл настоящего бога, забыл заветы предков, забыл о Старом пути и стал всего лишь ребёнком зелёных земель. Маленькой собачкой у ног Старков. Боюсь даже представить, во что превратилась твоя сестра.

Казалось, ещё миг, и Теон заплачет. Так думал Бейлон, но железнорождённый держался стойко. Он неспроста долгие годы терпел холодное отношение со стороны Старков. Терпел издевательства мерзкого ублюдка. Видел, как Робб Старк превосходит его во всём, но продолжал тренировки и занятия с мейстером, ходил на охоту, даже несмотря на то, что во всём этом Робб Старк был лучше. Нет, Теон прошел пекло войны не ради всего этого, не ради того, чтобы терпеть издевательства и насмешки отца, самого близкого человека, сейчас. Грейджой дал родителю отпор. Пусть тот его презирает, но если сам Теон не будет себя уважать, этого никто не будет делать, и отец возненавидит его ещё сильнее.

— Будто бы мы с Ашей добровольно уплыли туда! Ты отдал нас им, или ты забыл?! Где была твоя бравада тогда, когда сотни разодетых в золото лордов пировали в этом чертоге, когда ты перестал быть королем и преклонил колено?! И вот сейчас, когда я появляюсь здесь и предлагаю тебе спасение, ты ведешь себя так, будто это я все испортил, а не ты проиграл войну, которую сам и начал!

Теон опять протянул отцу письмо.

— Это жест доброй воли. Первый шаг на пути к примирению и спасению наших домов. Старки отпускают меня к тебе, чтобы предупредить Железные острова и их Хранителя, чтобы поведать о том, что грядет. Скоро король Роберт созовёт все знамена и отправится на север. И мы будем ему нужны как никогда раньше.

Отец и сын сверлили друг друга поистине волчьим взглядами. Почти две минуты они не отводили глаз и не моргали, казалось, вот-вот один из них ударит родственника по лицу. Наконец, Бейлон нехотя и брезгливо принял из рук сына письмо.