Мымра! - Диана Фад

узкая серая юбка-карандаш чуть выше колен, черная рубашка и кокетливый шейный платок, насыщенного синего цвета. Волосы забрала в высокую прическу, выпустив хвост, на глазах нарисовала черные стрелки и подкрасила ресницы, губы розовым блеском. Оглядела себя в зеркало и улыбнулась, хороша, нет слов.

При входе в Деловой центр вышла заминка, меня не хотели пускать.

— Это не ваш пропуск, — ворчал охранник, вглядываясь в мою фотографию на пропуске. Пришлось достать паспорт, тот долго сверял мои данные, сканировал фото на пропуске и паспорте, потом чисто по-человечески спросил: — Че за хрень? — и пропустил меня. Я улыбнулась ему, помахав ручкой, и поднялась на свой этаж.

Дверь в приемную была чуть приоткрыта, и я удивилась, неужели шеф уже на месте? Вошла и остолбенела, везде стояли цветы: в корзинках, коробках, просто букетами в вазах, розы, лилии, пару орхидей. Ого, да шеф серьезно решил переквалифицироваться, заняться вместо строительства цветами?

Я осторожно прошла мимо всего этого великолепия и села за свой стол, разглядывая живую гирлянду, что лежала сверху. Вдохнула запах цветочного магазина и подперла рукой подбородок. И как это все понимать? Для чего это все? Я уволена таким способом, или могу работать дальше? И что вообще Егор намерен предпринять? Так я и сидела, задумавшись, пока дверь в приемную не открылась, и на пороге не появился мой шеф. Невыносимо красивый в сером костюме и синей рубашке. Побритый, волосок к волоску, туфли начищены до блеска. Подошел к моему столу и навис надо мной, обдавая вкусным запахом парфюма.

— Подумала? — спросил он.

— О чем? — приподняла я удивленно брови.

— О работе? Больше ты здесь не работаешь, — произнес Егор.

Глава 37. Егор

Все воскресенье думал о Вере. Наверняка снова спрячется, сделает вид, что ничего не было или еще лучше возьмет и уволится. Нужно как-то опередить ее, самому все решить. Первым делом ухаживания, затем… а что потом? Я хочу жениться на ней. Решение возникло неожиданно и я сам сел от удивления на кровати, где валялся уже полдня. Я, жениться на Мымре?! Да быть того не может. Или хочу? Мне почти тридцать пять, отец с матерью давно хотят внуков, но есть одно, но… Вера. Она всегда избегает любых поползновений на свою свободу. Вера сама рассказала мне, почему увольнялась с прежних мест работы. Тогда в чем дело? Нужно ее уволить и жениться на ней, все просто. Я молодец!

С этими мыслями встал в понедельник утром, нарядился. Заказал в офис кучу цветов, заехал в ювелирный, купил кольцо и пошел на работу, радостно насвистывая веселую песенку. Вера сидела за столом, задумчиво подперев подбородок, и я пошел на абордаж. Сразу сказал, что она больше у меня не работает. Схватил ее за руку и потащил из приемной к своему отцу.

— Куда ты меня тащишь? — упиралась она.

— Знакомить с родителями, — упорствовал я, не давая ей особо думать, прижал в лифте к себе и начал целовать, жадно, пьяно. Она возбуждала меня дико в этой своей юбке и рубашке. Провел руками по ее бедрам, прижимая к себе и показывая, как хочу ее.

— Егор! — брыкалась она в моих руках, а я целовал, словно голодный, сминая ее губы.

— Еще одно слово и возьму прямо здесь, — зарычал ей, на секунду прерывая поцелуй. Вера затихла, обвила мою руками шею и ответила на поцелуй. Мы оба уже изнывали и стонали, проехали нужный этаж, вернулись и я снова потащил ее по коридору. Втолкнул в кабинет отца, пройдя мимо удивленной Тамары.

— Папа, я женюсь! — вывалил сразу с порога, замечая, как у отца упала челюсть.

— Нет, — тут же ответила Вера.

— Да!

— Нет!

— Я сказал!

— Я ответила!

— Согласна!

— Не согласна!

— Я вам не мешаю? — встрял в нашу перебранку Батя. Мы оба шикнули на него одновременно и продолжили.

— Почему ты хочешь на мне жениться? — спросила Вера.

— У нас общий ребенок! — не найдя ничего лучше, ответил я.

— Что?! — в один голос крикнули мой отец и Вера.

— Да, у нас Стаська, — улыбнулся я всем. Отец схватился за грудь, предположительно в области сердца, но перепутал стороны. Вера вытаращила на меня глаза и через секунду начала хохотать, хватаясь за живот.

— Видишь, она согласна, — довольно сказал я, поворачиваясь к отцу.

— Что вообще происходит? — спросил отец, оглядев Веру и как-то подозрительно хрюкнув при этом.

— Мы решили пожениться и Мым…, то есть Вера увольняется, — отчитался я.

— Я не увольняюсь! — снова крикнула Вера, — Я сама ухожу.

— Куда?! — теперь уже крикнули мы с отцом вместе.

— Пока не решила, но ухожу. Ты, — ткнула она меня пальцем в грудь, — Егор!

— Ага, мама так назвала, хотела Артема, но получился я, — схватил ее руку и начал целовать пальчики, отчего Вера вспыхнула словно спичка.

— Так вот, ты, Егор! Не можешь на мне жениться! — продолжила она, отнимая свою руку.

— Почему это? — удивился я.

— Я на тебя работаю!

— Уже нет, я был в отделе кадров утром, ты уволена.

— Какого черта? — взвыла Вера

— Моя жена не будет работать у меня секретарем! — крикнул я.

— Тогда я не выйду за тебя!

— Выйдешь!

— Нет!

— Да!

— Стоп! — громыхнул по столу ладонью отец, и воцарилась тишина, — Пошли опять по кругу! Сели, оба!

Мы с Верой, как примерные дети сели в кресла, не глядя друг на друга, я решил обидеться, она тоже.

— Ты, почему не хочешь за него замуж? — гневно спросил отец, глядя на Веру.

— Ему нравятся такие, как Барби, — ответила она.

— Уже нет! — тут же возразил я.

— Да!

— О, Господи, дай мне терпения и ведро валерьянки, — простонал отец, — Ты! — гаркнул он, отчего я даже подскочил в кресле, — Почему хочешь на ней жениться?

— Ну, она мне нравится, — начал я издалека.

— Не ответ, — не согласился отец, а Вера ему поддакивала.

— Люблю, может? — нашелся я, и отец довольно закивал, а Вера нахмурилась. — Да нет, люблю, да, точно, а еще больше хочу! Вот! — откинулся я довольный на спинку кресла, — У меня и кольцо есть, — я достал коробочку и упал перед Верой на одно колено. Точнее просто съехал с кресла, — Выходи за меня? А?

Вера сидела с такими глазами, словно они у нее сейчас выкатятся из глаз.

— Нет, — сказала она.

Я стоял перед ней на коленях с коробкой в руке, как дурак. Щелкнул крышкой, закрывая коробочку, отчего Вера дернулась. Встал, отряхнул брюки, словно они были в пыли и молча вышел из кабинета. Стало так обидно, что больше не мог находиться там, нужно было подумать. Почему