Падший ангел - Миранда Эдвардс

– Прежде, чем избавиться от них, я решил, что должен предложить это тебе, – продолжает Росс, наблюдая за моей реакцией. – Это не мое право на месть.

Смысл его слов я не понимаю, но киваю, протянув свою руку. Мне нужна помощь. Росс подходит ко мне и, взяв мою ладонь, помогает встать. Наши взгляды встречаются, и сила, льющаяся из его глаз, подпитывает меня, а твердая рука не позволяет упасть. Росс здесь для меня. Кивнув еще раз, подхожу к нему ближе, и мы идем в «тайную комнату». С каждым шагом мое тело дрожит все сильнее и сильнее от напряжения. Потихоньку до меня доходит, кто именно сидит в подвале, и я торможу. Мои ноги врастают в пол на лестнице, и я не могу сдвинуться с места. Росс, все еще держащий мою руку, останавливается.

Мне страшно. Марселла пока не знает, какие монстры могут жить в шкафу или под кроватью, а про чудовищ, ходящих среди нас, я не позволю ей узнать никогда. А вот я помню, какими они могут быть страшными и жестокими. Билл и Кирк последние два года были моими монстрами под кроватью, а теперь они здесь, в доме, где спит моя дочь. Где жила мама, которую они забрали у меня. Что, если они выберутся и заберут меня у моей дочери?

– Они прикованы по рукам и ногам, – будто прочитав мои мысли, шепчет Росс, накрыв мою щеку свободной ладонью. – Даже Господь Бог не сможет помочь им выбраться. Они не притронутся ни к тебе, ни к Марселле, я обещаю.

Росс успокаивающе гладит мое лицо и шею, и это работает. Повторяя про себя его слова, я немного успокаиваюсь, и мы заходим на кухню. Гид и Дом стоят у открытого входа в подвал. Оба внимательно смотрят на меня и следят за каждым движением.

– Ты не обязана… – начинает Дом.

– Нет, ты должна их увидеть, убедиться, что они получили по заслугам, – перебивает его Гид. Доминик не выглядит довольным от заявления брата, но не спорит. Наверное, он сам бы хотел увидеть, как умирают убийцы его мамы. – Ты обязана показать своей маме, что она отомщена. Ты сильная, Селена, ты справишься.

Доминик, поджав губы, соглашается с Гидеоном и добавляет:

– Мы будем здесь.

– Спасибо, – слабо улыбаюсь им и поворачиваю голову к Россу. – Я готова.

Аромат сырости и крови бьет в нос в ту же секунду, как мы спускаемся в подвал. Сначала я вижу Бена и еще трех телохранителей с разбитыми кулаками, которые стоят возле столика с ножами, заточками и другими инструментами. Мужчины одеты в светлые рубашки своей униформы, но сейчас одежда густо покрыта кровью. На них мой взгляд долго не задерживается.

Вот и они.

Росс говорил правду: Билл и Кирк растянуты на цепях. Я едва узнаю их, потому что лица больше похожи на фарш. Они одеты лишь в трусы, по ногам, торсам и рукам тянутся длинные порезы разной глубины и ширины. Некоторые с кривыми краями, а другие похожи на хирургические разрезы. Ни у Кирка, ни у Билла нет ушей, и на плечи течет кровь, капая на пол. Ребята хорошо над ними поработали… И они не были милосердными. Кто-то принес в подвал зеркало и поставил напротив Билла и Кирка, чтобы те могли наблюдать, во что превращаются их тела.

– Уходите, – приказывает Росс, и вся охрана покидает помещение.

Кирк первым видит Росса и вздрагивает. Цепи лязгают, и мой палач мычит и плачет. Жертва и хищник поменялись местами. Кирк продолжает мычать, его рот открывается, и я замечаю, что у него… нет языка. Остаток того, что раньше было им, сожжено. Думаю, меня должно было вырвать, но в груди вспыхивает лишь чистый восторг. Мы делаем несколько шагов к ним, и по ноге Кирка струится жидкость. Черт, да он обмочился.

Билл, наконец, тоже поднимает голову, и его вспыхнувший страх заставляет меня улыбнуться. Он не пытается двигаться, лишь смотрит на меня.

– Что, даже не съязвишь и не назовешь меня шлюхой, Билл? – спрашиваю я.

Что-то заставляет меня подойти к столику и взять нож. Пусть увидят, что я не была жертвой. Я была хищницей, загнанной в угол. Лезвие уже покрыто их кровью, и я собираюсь добавить. Первым будет Кирк, а Билла я оставлю напоследок. Подкравшись к своему мучителю, ставлю острие ножа под его ребро, и он начинает рыдать. Вид его слез окончательно смывает мой страх, превращая его в чистый экстаз.

– Знаешь, я до сих пор не свела шрамы, – спокойным голосом говорю я. – Помнишь слово, которое ты вырезал на мне снова и снова?

Кирк пытается что-то ответить, но без языка это довольно затруднительно.

– А? Что ты говоришь? – театрально подношу руку к уху и усмехаюсь. – Не помнишь? Так давай я напомню.

Нож плавно режет кожу Кирка, я старательно вывожу слово «шлюха» на его грудных мышцах, животе и бицепсах. Горячая кровь струйками льется из каждой буквы и пачкает мои пальцы. Закончив с надписями, я снова тянусь к столику, но не нахожу там ремень. Поворачиваю голову к Россу, с орлиной внимательностью наблюдающего за мной, и прошу:

– Дай мне свой ремень.

Росс, который выглядел настороженным, ухмыляется и вытаскивает ремень. Сейчас я чертов ангел смерти, и ему нравится тьма, что есть во мне. Она объединяет нас сейчас. Беру толстый кожаный ремень, подхожу к Кирку со спины и, замахнувшись, со всей силы бью его по спине. От первого удара кожа лишь краснеет, а вот от десятого появляются первые разрывы. Он визжит, как раненный опоссум, и этот звук выталкивает воспоминания о том, как кричала я, когда он истязал меня. Когда на спине Кирка не остается живого места, я смотрю на Росса и говорю:

– Я закончила. Можешь делать с ним, что хочешь.

Росс заслужил сделать последний шаг. Он любил меня и был вынужден видеть, что со мной сделал Кирк. Вновь беру нож и подхожу к Биллу. А из-за него Росс потерял меня в ту секунду, как прогремел выстрел. Это не только мое право на месть. Из-за Билла я уехала и скрывала Марселлу. Росс не выполнил свое обещание из-за него и не смог уберечь маму.

Билл смотрит на меня, не издавая ни звука. Наклоняю голову, ища в нем малейший намек на сожаление. Ничего, только страх за свою шкуру.

– Ты скоро увидишь своих сыновей в аду, – обещаю я. – Думаю, ты не узнаешь их, обугленных.

Росс отрезает Кирку пальцы,