«Вы и убили-с…» Философия криминального сюжета в русской классической литературе - Гаянэ Левоновна Степанян

основной механизм эволюции видов. Вскоре, однако, эти научные открытия, имевшие биологическое значение, стали интерпретироваться в социальном контексте и вульгаризировались до идеи, что в обществе, как и в природе, выживает сильнейший. Авторитет науки сделал свое дело, и такая интерпретация получила широкое распространение и оправдание.

• «Жизнь Иисуса» (1863) Эрнеста Ренана, где Иисус показан не как божественная личность, а как человек, что подрывало традиционные религиозные представления.

Именно такие идеи господствовали в то время, когда Раскольников сочинял свою теорию:

• Атеизм: Бога нет, а Иисус – просто человек.

• Индивидуализм: человек сам определяет для себя, что такое закон и мораль.

• Социальный дарвинизм: выживает сильнейший – это якобы имеет научное обоснование и выводит данную максиму за пределы нравственного поля.

Младший брат Гамлета и Базарова

В 1862 году всё российское читающее сообщество обсуждало «Отцов и детей». Роман критиковали и правые, и левые; Достоевский стал одним из немногих, кто сразу по достоинству оценил мировоззренческий потенциал произведения: роман Тургенева стал отправной точкой в собственных размышлениях Достоевского о межпоколенческих отношениях и о том, как они предопределяют судьбу общества.

Через десять лет после публикации «Преступления и наказания», в 1876 году в январском выпуске «Дневника писателя» Достоевский сообщал читателю, что замыслил роман «Случайное семейство»: «Я давно уже поставил себе идеалом написать роман о русских теперешних детях, ну и, конечно, о теперешних их отцах, в теперешнем взаимном их соотношении. … я возьму отцов и детей по возможности из всех слоев общества и прослежу за детьми с их самого первого детства. … А пока я написал лишь “Подростка” – эту первую пробу моей мысли…» (XXII, 7). Хотя окончательно этот замысел оформился только в «Братьях Карамазовых», влияние тургеневского романа и на «Преступление и наказание» сказывается в параллелях между персонажами обоих произведений.

И Базаров, и Раскольников – носители идеи. И у того, и у другого – лишь один друг. Друзья их – и Аркадий, и Разумихин – люди добрые, но «обычные», оба они открыты счастью, недоступному Базарову и Раскольникову. Оба введены в сюжетную канву не только за тем, чтобы на фоне их как бы «обычности» ярче высветить неординарность главных героев, – они наделены собственным нравственным чутьем: Аркадий, хотя и не самостоятелен в своих политических суждениях (а как еще должно быть в его возрасте?!), не уступает Базарову в нравственных вопросах – и не отступается от своих родных; Разумихин здраво и точно формулирует изъян в теории Раскольникова: «Ведь это разрешение крови по совести, это… это, по-моему, страшнее, чем бы официальное разрешение кровь проливать, законное…» (VI, 203), – и занят плодотворной повседневной деятельностью, что резко контрастирует с бездействием Раскольникова.

В обоих романах есть персонажи, которые пародируют главных героев. В «Отцах и детях» – это Ситников и Кукшина, в «Преступлении и наказании» – «двойники» Раскольникова: Лужин, отчасти Лебезятников и Свидригайлов.

В обоих романах присутствуют и антагонисты, разоблачающие героев-идеологов: Павел Петрович Кирсанов и Порфирий Петрович. А еще у Тургенева есть эпизодический персонаж по имени Порфирий Платонович, сосед Одинцовой. Сложно сказать, помнил ли Достоевский об этом персонаже, создавая своего Порфирия Петровича[171].

В романе Тургенева конфликт отцов и детей выражен напрямую, в «Преступлении и наказании» он носит скрытый характер – о его присутствии свидетельствуют внешне разрозненные улики.

Улика первая: полное имя героя – Родион Романович Раскольников; в само́м звучании имени – и раскатистая, рычащая звукопись, и широчайшее поле разных ассоциаций.

Родион – имя греческое. Покровителем Родиона считается святой Родос, монах, живший на острове в одиночестве и стремившийся искупить грехи человечества. В своей перверсивной системе Раскольников тоже готов страдать за человечество: «…целый месяц всеблагое провидение беспокоил, призывая в свидетели, что не для своей, дескать, плоти и похоти предпринимаю, а имею в виду великолепную и приятную цель» (VI, 211).

Имя отца, Роман, с греческого же, означает «крепкий». Это слово используется в молитве как один из эпитетов Бога: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас». То есть отчество Романович означает в метафорическом смысле «сын Божий», в связи с чем Т. А. Касаткина замечает: «…во многих эпизодах романа заметна идентичность отца с Богом; отца Раскольникова и не называют иначе – только отец (Отец)»[172]. И в то же время Роман – крестное имя святого князя Бориса, одного из первых русских святых.

Когда Роман Раскольников был еще жив, и вправду сохранялась связь его семьи с Отцом Небесным: «Среди кладбища каменная церковь с зеленым куполом, в которую он (Родион. – Г. С.) раза два в год ходил с отцом и с матерью к обедне, когда служились панихиды по его бабушке…» (VI, 46). А когда Родион вырос и впал в безверие, Пульхерия Александровна, подозревая неладное, спрашивает сына в письме, молится ли он Богу, верит ли по-прежнему в благость Творца и Искупителя, и вспоминает, как он «в детстве своем, при жизни отца, лепетал молитвы свои» у нее на коленях «и как мы все тогда были счастливы» (VI, 34).

Еще о семье Родиона Раскольникова сказано: «…подле бабушкиной могилки, на которой была плита, была и маленькая могилка его меньшого брата, умершего шести месяцев и которого он тоже совсем не знал и не мог помнить… и он каждый раз, как посещал кладбище, религиозно и почтительно крестился над могилкой, кланялся ей и целовал ее» (VI, 46).

Смерть младшего брата сделала героя главной надеждой и опорой родителей, взвалила на него бремя ожиданий не только за себя, но и за умершего. Родион должен был теперь как бы прожить две жизни – свою и брата. «Этот груз станет весомей после смерти отца, когда Раскольников останется главным мужчиной в семье со всеми налагающимися обязанностями»[173]. Иными словами, Раскольников должен наследовать отцу, ибо «вера, благодать напрямую соотносятся здесь с жизнью отца – Бога»[174].

Вторая улика, свидетельствующая о богосынстве Раскольникова, связана со старухой-процентщицей и Порфирием Петровичем. Они настойчиво называют его «батюшка», будучи оба старше него: «Такое обращение слишком не соответствует ни возрасту, ни положению Раскольникова, чтобы быть случайным. Нужно вспомнить, что это – принятое обращение к священнослужителю, являющемуся для верующих зримым образом Христовым …. У Достоевского такое обращение всегда значимо, его значение наиболее очевидно в обращении к умирающему Илюше (“Братья Карамазовы”) его отца: “милый батюшка”»[175]. Порфирий же Петрович советует Раскольникову: «Станьте солнцем, вас все и увидят. Солнцу прежде всего надо быть солнцем» (VI, 352). Солнце, по замечанию Касаткиной, – символ Христа[176].

Третья улика – часы, которые Раскольников унаследовал от отца и принес в заклад. Возникает тема наследства и наследия, атрибутирующая отцовско-сыновние отношения. Отцовские часы-наследие описаны как символ власти и ответственности за мир: