Неординарные преступники и преступления. Книга 1 - Алексей Ракитин

чем на 100 Дж превышает дульную энергию хорошо известного пистолета Макарова [что объясняется разницей длин стволов — у «кольта» 150 мм, а у ПМ — 92 мм]. Сразу уточним, что в США патроны для «Colt M1900» в 1920-1940-х годах изготавливались различными компаниями, и навеска пороха у разных производителей колебалась в весьма заметных пределах. Но даже консервативная оценка дульной энергии в 450–460 Дж [а это далеко не максимум для этого пистолета!] убедительно свидетельствует о том, что данное оружие впору сравнивать с ружьями. Выстрел из такого оружия в помещении будет очень громким — это не лопнувшая за окном автомобильная покрышка, это намного громче! Такой грохот будет похож на взрыв — от него заложит уши у любого, находящегося сбоку от дульного среза или впереди него. Рядом с номером Кривицкого — справа, слева и напротив через коридор немного со сдвигом — проживали гостиничные постояльцы. Никто из них не слышал ничего подозрительного ни вечером 9 февраля, ни в ночь на 10 число.

4) Положение трупа на кровати, описанное видевшими его лицами — горничной и первыми полицейскими, прибывшими на вызов — представляется не совсем естественным. Напомним, что пистолет находился с правой стороны от тела [то есть с той стороны, откуда производился выстрел], а правая рука… лежала на груди поверх левой! Между тем после выстрела из такого мощного оружия правая рука не могла упасть на грудь — она должна была быть отброшена, и её кисть должна была располагаться рядом с рукоятью пистолета. Причём угол между рукой и торсом должен был быть весьма велик — гораздо больше 45°, точнее, близок к 90°.

5) Парафиновый тест [снятие парафинового слепка с руки для выявления на коже микрочастиц пороха] не проводился. Формально это было объяснено тем, что правая рука, которой Кривицкий должен был сжимать пистолет была… сильно запачкана кровью. То есть, следуя логике коронера, кровь на руке Кривицкого помешала провести проверку на наличие следов пороха. Это очень-очень-очень странная отговорка, поскольку парафиновый тест является одним из важнейших при доказывании факта самоубийства, и кровь на руке самоубийцы не препятствует его проведению! Просто надо, чтобы кровь высохла до изготовления слепка, после чего делается парафиновый слепок кисти руки и пальцев, выбираются несколько его фрагментов, свободных от кровавых пятен, и их изучают под микроскопом. Кроме того, можно обойтись и без парафинового теста, для чего используются смывы с руки. При изготовлении метательных порохов используется вещество под названием дифениламин, чьё присутствие даже в незначительных количествах легко обнаруживается при реакции с концентрированной серной кислотой. В повседневном обиходе человеку очень сложно запачкать руки дифениламином, поэтому обнаружение этого вещества в смыве будет свидетельствовать о попадании на руку продуктов сгорания метательного порохового заряда. Почему криминалистам было очень важно обнаружить микроследы пороха на руке Кривицкого? Да потому, что разбрызгивание крови на руке очень легко имитировать — для этого достаточно взять небольшую ёмкость с жидкой человеческой кровью, обычную резиновую грушу с тонким носиком и, используя грушу, забрызгать руку. 50 граммов крови для подобной имитации хватит, что называется, за глаза! Причём картина, получившаяся в результате такой вот имитации, будет выглядеть весьма реалистично — абсолютное большинство людей, даже специалистов, ничего не заподозрит. Именно поэтому коронер при вынесении заключения должен был ориентироваться именно на результаты поиска микроследов пороха на руке, сжимавшей [или якобы сжимавшей] пистолет. Но Мэгрудер МакДональд решил не заниматься такими пустяками.

6) Для чего Кривицкий покупал 150 патронов [точнее, их купила Маргарита Доберт, но по его просьбе], если для самоубийства ему хватило бы всего одного?

7) Для чего бывший резидент советской разведки покупал бутылку газированной воды, используемой в те годы не для питья, а для разбавления крепких спиртных напитков и приготовления коктейлей? Кстати, в сообщении коронера об этой бутылке не говорилось ни слова, и мы даже не знаем, была ли эта бутылка найдена, в каком она находилась состоянии: был ли вскрыта, выпита полностью или же к ней никто не прикоснулся? Приобретение бутылки газированной воды наводит на мысль о том, что Кривицкий ждал гостя или гостей, с которыми предполагал распить крепкое спиртное вроде виски, бренди, рома или джина. Кстати, этого самого спиртного в номере не оказалось, о чём было сказано в начале очерка.

8) Нигде ни в каком виде ни в 1941 году, ни в последующие годы не публиковалась судебно-химическая экспертиза состава крови Вальтера Кривицкого. До получения результатов этого исследования коронерское расследование не могло быть закрыто, поскольку судебно-химическая экспертиза могла указать на оглушение умершего наркотиками или снотворным. Для расследований такого рода, то есть чреватых искусной инсценировкой, заключение судебно-химической экспертизы совершенно необходимо. Такая экспертиза в 1941 году никак не могла быть закончена в 72 часа просто по той причине, что она требовала проверок на присутствие в крови умершего более чем 20 различных веществ. Подобного рода исследования тогда растягивались примерно на 3 недели. То, что коронер Мэгрудер МакДональд закрыл своё расследование, не дождавшись результатов судебно-химической экспертизы, однозначно указывает на то, что он в действительности не пытался установить истинную причину смерти, а выполнял политический заказ.

Это, так сказать, фактологическая сторона проблемы, связанной с достоверностью, точнее, недостоверностью официальной версии тех событий. Но помимо фактов, есть ещё и такая тонкая материя, как психологическая достоверность, точнее, недостоверность предложенной американскими властями цепи событий. Причём автор считает необходимым сразу заметить, что доводы психологического порядка считает даже более весомыми, чем факты, изложенные выше.

О чём идёт речь?

Во-первых, совершенно недостоверно выглядят россказни о некоем стрессе, который Кривицкий якобы переживал в феврале 1941 года. Этот человек работал в режиме стресса практически всю свою жизнь. Ну, может быть, с отдельными перерывами во время отдыха в Советском Союзе в 1920-х годах. В 1937 году, когда в Советском Союзе начались массовые аресты бывших троцкистов и членов всевозможных «внутрипартийных оппозиций», Кривицкий находился в Москве, в эпицентре чисток! И не застрелился… Хотя стресс у него в те дни и недели был по-настоящему чудовищным. Почитайте-ка воспоминания Павла Судоплатова о событиях той поры, как он приходил в свой рабочий кабинет на Лубянке и целый день ничего не делал, ожидая ареста. И никто ему не звонил, и никто к нему не приходил, и даже в коридоре сослуживцы старались с ним не разговаривать, поскольку все знали — Судоплатов ждёт ареста, а потому об него лучше не мараться.

Да что там Судоплатов — вспомним начальника Кривицкого, исполнявшего обязанности начальника Разведывательного управления Народного комиссариата обороны Семёна Григорьевича Гендина. Его не утверждали в должности начальника управления более года [если быть совсем точным, то 14 месяцев], а потом советская власть его арестовала и… расстреляла. Рассказ про подверженного депрессиям резидента советской военной разведки — полная чушь, с этим, знаете ли, не в эти