Именем братвы. Происхождение гангстера от спортсмена, или 30 лет со смерти СССР - Евгений Владимирович Вышенков

Кумарин тут же пообещал подмогу спортсменам из Воркуты, тем более что Лукоша – их друг. Кумарин тем же вечером собрал всех своих в баре «Космос», чтобы дать им ценные указания насчет следующего выступления. И, конечно, добавил яду. Он ставил по-крупному – на авторитет Малышева.

Малышев же, узнав, что за воркутинских спортсменов вступится Кумарин, быстро подсчитал, что перевес в силе может оказаться не на его стороне. Он принял концептуальное решение, о последствиях которого тогда не задумывался. Товарищей же предупредил: «Если что, идем до конца».

Если по-старорежимному, то Бройлеру правильно все объяснили. Он же, с точки зрения академических понятий, был краснее пожарной машины. Но время на дворе уже обогнало древние каноны.

ТИРАННОЗАВР РЕКС И ДРУГИЕ ХИЩНИКИ МЕЗОЗОЯ

СССР, декабрь, 1988 год: полгода как принят Закон о кооперации; советские войска вышли из Афганистана; два месяца как в Нагорном Карабахе введено военное положение; прошел месяц с провозглашения Эстонией суверенитета, толкнувшего СССР к распаду. В Ленинграде сгорела Библиотека Академии наук, отсчитывают знаменитую телепрограмму Невзорова «600 секунд», а на Дворцовой площади открывается первый ларек с гамбургерами.

18 декабря в половине одиннадцатого все стали съезжаться к рынку. Десятки машин, забитых битком, с оружием, ножами, прутьями ехали по улицам Ленинграда. В этот момент в своем кабинете на Литейном, 4, сидел следователь КГБ, будущий глава Госнаркоконтроля Виктор Черкесов и листал какое-то уголовное дело по антисоветской агитации и пропаганде. В этот момент будущая элита России – Алексей Кудрин, Анатолий Чубайс, Михаил Маневич – спорила в аудитории финансово-экономического института о переходе социалистической экономики к рынку, а молодежь требовала перемен по Виктору Цою. И ни краснознаменная милиция, ни Комитет государственной безопасности, ни младореформаторы не понимали, что это едет братва, те, кто скоро на десятилетие захватит власть на Невском проспекте и даже начнет навязывать свои условия Смольному.

В высказывании это напоминает знаменитую премьеру Мейерхольда «Маскарад». В ту субботу, 25 февраля 1917 года, вся знать Петрограда собралась в Александринке, рукоплескала во фраках и жемчужных бусах, а когда все вышли из лож, то с удивлением увидели, что по Невскому ездят грузовики с вооруженными матросами. Кто бы мог подумать – революция, господа.

Вернемся: с Малышевым присутствовали – Бройлер, Челюскин, Кудряшов, Носорог, Слон, Викинг, Москвич, Марадона, Герцог, Стас Жареный, Артур Кжижевич, Крупа и Коля Длинный. С противоположной стороны выступили Валерий Ледовских, Михаил Глущенко, Андрей Рыбкин, Александр Милюков, Вячеслав Дроков, Омет, Сироп, Битый Глаз и Анджей с выводком великолукских спортсменов, младший брат Гавриленкова Виктор Степанович с Геной Петровым. И, конечно, Лукоша.

Владимира Кумарина с ними не было.

Первым в сторону рынка зло и бодро пошел сам Малышев. От платформы к пустырю, на котором располагалось Девяткино, вела узкая тропинка, и остальные, в том числе и кумаринские, пошли по ней всей гурьбой, по пути обмениваясь будничными фразами вроде «как дела». Они шли вперемешку, многие еще на днях танцевали с одними девками, не говоря уже о том, что большинство прекрасно знали друг друга по сборам, соревнованиям, чемпионатам. Можно сказать, одноклассники. Кому-то так было просто интересно, забавно, как в той идиотской загадке: «Кто сильнее, кит или слон?»

Один из спортсменов увидел у Стаса Жареного под курткой на спине за ремнем пистолет. Это был вальтер.

– Это зачем, а? – спросил он.

– Пусть будет, – прозрачно намекнул Жаринов.

Ощущение у спрашивающего изменилось, но не станешь же унижаться, кричать, мол, караул, у Стаса ствол – не кулаки чесать идем.

На пустыре они встали толпой друг напротив друга. В руках у сподвижников Малышева была масса каких-то кульков и сумок с оружием. У Слона в руках оказался автомат ППШ, у самого Александра Малышева – ТТ. Все это видели, но разговор поначалу завязался мирный, издалека. Как у опытных боксеров в первом раунде, когда они присматриваются, примеряются. Для чего – всем понятно.

Через некоторое время Лукоша с вопросом «А это че такое?» подбежал к Слону и попытался отобрать ППШ, схватив его за ствол. Слон передернул затвор. Малышев скомандовал: «Стреляй!» – но автомат заело. Лукоша не унимался. Ему это было не свойственно – хороший боксер, с длинными руками, отвратительным характером. Он и получил ножом первым. Ему немного разрезали грудь.

В этот самый момент к ним несся виновник торжества – Федя Крымский, кто опоздал к началу разборки, и тут же кинулся на Бройлера. Эта был уже жанр – бой Пересвета с Челубеем. Бройлер – боксер-тяжеловес из Киева – повалил Федю – боксера-полутяжа из Крыма – на землю и воткнул ему в грудь нож.

Это только в опере герой после удара клинком в грудь продолжает петь, а в правильных фильмах – произносить мужественные слова. Федя Крымский просто захрипел. Но так сбылось любимое патриотическое предсказание россиян. Только чуть перефразированное: «Кто к коммерсанту с бандитом придет, тот от бандита и погибнет»

Все, кто был в этот момент рядом, около шестидесяти человек, мгновенно отпрянули друг от друга, выстроившись в две шеренги. Как бы подняв к груди щиты и вытянув в сторону противника копья. И вдруг компаньоны Малышева достали оружие.

КГБ И НИ ПРИ ЧЕМ

Когда я дописал эти строчки, то позвонил генерал-майору КГБ в отставке Кедрову. В тот день он служил заместителем ленинградского управления Госбезопасности. Он родился чуть ли не при жизни Дзержинского, а память у него отменная.

Пока я дожидался возможности задать свой контрольный вопрос, он сыпал точностью фамилий, объяснял, сколько оперативников работало в том райотделе КГБ, сколько в другом. Скромно вспоминал, что Патрушев, Бортников были его подчиненными. Особо уважительно произносил имя Андропова. Наконец, я вставил свое: «Андрей Валентинович, в 1988 году вы уже понимали, что существует или рождается организованная преступность?»

– Это смешно. Конечно. Мы все знали, докладывали наверх, но нас по рукам и ногам вязали, мы не могли трогать высокопоставленных членов партии, – тут же ответил Кедров.

– А спортсмены? Я про спортсменов и организованную преступность.

– А спортсмены-то при чем? – не понял Кедров. – Я не о них говорил. В мое время такого не было. До меня такого не доходило. Среди спортсменов было большинство хороших людей, ни в чем не замешанных.

Для идеологического восприятия генерала КГБ Кедрова спортсмены не могли быть бандитами.

ЭПИЛОГ, КУРТКА, РАСКОЛ

В этот миг мир спортсменов раскололся и стал двуполярным. Как в известной песне из кинофильма «Земля Санникова»: «Есть только миг между прошлым и будущим».

Сцена длилась не дольше 10 секунд.

Если бы еще чуть-чуть, то начался бы фарш. Когда полсотни лучших воинов империи стараются извести друг друга всеми доступными подручными средствами, то это ближе уже к «Апофеозу войны» Верещагина. Представим себе – это случилось, а мафия вскоре пришла