Бумажный папа - Marisabel_mari

Гарри улыбается и кивает. Отец его научил играть в шахматы еще давно ― да, это оказалось возможным через письма. Он помнит длинные вечера, когда ждал сову с очередным ответом на ту или иную комбинацию ― тут уж совам пришлось несладко, это факт: они, наверное, теперь люто ненавидят шахматы, да и его самого. Гарри мечтал, что когда-нибудь сразиться с отцом вживую, но… кажется, его мечте не суждено сбыться.

Уже через несколько минут становится понятно, что некий декан Слизерина игрок так себе, хотя расхвастался так, что мама не горюй. Гарри прячет улыбку, когда тот делает черным конем очередной неверный ход, а потом и вовсе не удерживается и смеется.

― Слушай, тебе надо потренироваться, а то что-то пошло не так, тебе не кажется? ― говорит он, глядя на Северуса, который сидит сгорбившись и вцепившись пальцами в волосы с такой силой, что чуть не выдирает их от напряжения.

― Вот сейчас ты увидишь, как был неправ, ― хмурится тот и… делает еще одну ошибку ― причем фатальную. Гарри зажимает руками рот, чтобы не смеяться слишком громко.

― Шах и мат!

Гарри ловко загоняет его в тупик. Надо же, он и не думал, что это будет так легко. Расправившись с чужим королем, он хлопает в ладоши, но тут же останавливается:

― Эй, ты не обиделся?

Северус какое-то время дуется, глядя в сторону, но почему-то кажется, что он не всерьез. Гарри тянет его за рукав, чтобы привлечь внимание.

― А давай померимся на руках, кто сильнее?

― Ты шутишь? ― Северус скашивает на него глаза и все еще делает вид, что жутко расстроился из-за проигрыша.

― Нет… а что? Вот будет забавно, если я снова выиграю, ― пожимает плечами Гарри.

― А ты сначала попробуй вырваться. ― Северус хватает его и притягивает к себе и щекочет. Гарри смеется так, что бока болят. К слову, он еще никогда не видел, чтобы тот вел себя так ребячливо, как будто стал младше лет на пятнадцать.

― Что-то я жутко проголодался. ― Северус устало откидывается на спинку дивана, когда они надурачились всласть. ― Принеси там чего-нибудь, а?

Гарри относит шахматы на стол, захватывая попутно тарелку с булочками. Тут же на глаза ему попадает толстый том, на корешке которого написано: «Пособие по продвинутым шахматам» ― книга довольно потрепанная, видно, что ее читали и не раз. Скорее ― изучали.

Гарри задерживается, проводя рукой по коробке с шахматами. Внутри него рождается что-то теплое и нежное ― то, что не только греет, но и исцеляет. Ведь Северус просто поддавался ему и нарочно вел себя так забавно во время игры, что сложно было удержаться от смеха. И это грозный профессор Снейп, который никогда не позволял над собой смеяться?

Все ради того, чтобы Гарри не грустил из-за отца. Чтобы забыл хотя бы на время…

А ведь получилось ― он и правда забыл.

Гарри забывает о булочках. Он подходит к Северусу и осторожно обнимает его за плечи, прислоняясь щекой к его волосам. Снова ему хочется куда-то провалиться, но усилием воли он этого не делает ― чтобы больше не вклиниваться без спросу в личное пространство человека, который к нему так добр. Он чувствует, как Северус немного напрягается, но тут же мягко сжимает его руку.

― Расскажи мне еще о маме, ― тихо просит Гарри.

В камине вдруг резко вспыхивает зеленый огонь, и оттуда выходит Дамбдлдор.

Северус тут же убирает его руки со своих плеч и встает. Его лицо тут же приобретает привычно холодную жесткую маску, отчего тот Северус, который играл с Гарри в шахматы, легко общался на разные темы и дурачился вовсю, кажется совершенно другим человеком. Но почему при всем показном равнодушии его глаза так умоляюще смотрят на директора?

― Что здесь происходит, Северус? ― Голос Дамблдора не сулит ничего хорошего. ― Ты не имеешь права обнимать студентов и тем более держать их в своих личных комнатах ― это нарушение, которое грозит судом.

Сердце ухает вниз. Гарри кажется, что его мир, который только начал наполняться цветными красками, радостью и настоящим детством, темнеет и затухает, как экран сломанного телевизора.

12. Как бывает в добрых сказках

― Я запрещаю тебе под каким-либо предлогом общаться со студентами неформально, а тем более ― с Гарри!

Тон Дамблдора непререкаем, а шпион снова в своей неизменной маске ― его лицо ничего не выражает, так же, как и на аудиенции у Темного Лорда.

Только сейчас в его глазах что-то меняется. Вспыхивает огонь и тут же гаснет, словно Северус усилием воли давит эмоции, чтобы снова превратиться в каменную глыбу.

― Я не могу выполнить вашу просьбу, Альбус, ― ровно говорит он. ― При всем этом я очень осторожен…

― Ты должен прекратить привязывать его к себе! ― Глаза всегда благодушного директора, как острые клинки, впиваются в собеседника. ― Добром это не кончится.

― Я бы мог и не начинать, ― сквозь зубы говорит Северус. ― Но ситуация вышла из-под контроля, вы так не считаете?

Дамблдор смеется, и от этих звуков Гарри ежится, хотя, наверное, это выглядит странно: он снова прозрачный, парит в воздухе и может с необычного ракурса рассмотреть весь директорский кабинет. Но его интересуют только эти двое: он ловит каждое слово, замерев и стараясь себя ничем не выдать. Хотя, скорее всего, он снова спит или смотрит все это сквозь мозги Северуса, а в таком положении вряд ли кто-то его обнаружит.

Разве что сам хозяин мозгов ― если только очень изловчится. Последний раз он его поймал, когда Гарри с ним заговорил ― вслух. Больше он не повторит ошибку и будет вести себя тихо-тихо, даже едва дышать.

― О, Северус, ― отсмеявшись, произносит Дамблдор, хотя тот, судя по выражению лица, не находит в этом ничего забавного. ― Ты как всегда со своей сентиментальностью… Но ты шпион. ― Его голос становится сухим и жестким. ― Это твоя главная миссия ― спешу напомнить, если забыл. Если расколешься ― а ты на пути к этому, ― с сарказмом продолжает он, ― то ребенок, которым ты якобы дорожишь, превратится в полностью незащищенную мишень для Волан-де-Морта. ― От внимания