Бумажный папа - Marisabel_mari

Гарри только кивнул.

― У тебя проблемы? ― тихо спросил он.

― Нет… все в порядке. Не думай об этом, ― сказал тот и улыбнулся странной беззащитной улыбкой.

* * *

После урока по зельеварению Гарри с нетерпением ждет, пока все уйдут. Сейчас они поговорят и все выяснят, чтобы не оставалось ничего, что может стоять между ними, а конкретно ― тех самых слов Дамблдора, угрожающих и бескомпромиссных. Ведь именно из-за них Северус вел себя на занятии слишком уж отчужденно по отношению к Гарри: он как будто его не замечал.

Это он так начал исполнять обещание, данное директору. Обещание, которое он не хотел давать. Нет, это никуда не годится.

Надо срочно брать дело в свои руки.

― Вы можете идти, Поттер, занятие окончено, ― сообщает ему Северус, старательно играя роль самого сурового профессора в мире, после чего сам встает из-за стола и быстрым шагом направляется к двери, ведущей в лабораторию.

― Подожди, я хочу поговорить… ― начинает Гарри.

― Говорить не о чем, Поттер.

Гарри подбегает и хватает его за мантию. Надо действовать смело, иначе Северус сейчас придумает еще какую-то неправдоподобную отговорку, чтобы его отшить.

― Ты не можешь так со мной поступить! ― Он даже топает ногой от возмущения. ― И… не хочешь, я знаю.

― Могу стереть вчерашний день из вашей памяти, ― говорит Северус, выдергивая мантию из его рук. ― Станет легче.

― Для начала тебе нужно будет стереть мои воспоминания о твоем разговоре с директором, ― пожимает плечами Гарри, стараясь не показывать, что его задело это предложение.

Выражение лица Северуса красноречиво говорит о том, что это для него новость. Причем такая, конкретная, готовая сбить с ног.

― Что… что вы слышали? ― Он бледнеет и, кажется, уже никуда не уходит, хотя собирался в эту свою, лабораторию.

― Во-первых, не вы, а ты ― мне не нравится, когда ты со мной так говоришь. ― Гарри чувствует себя хозяином ситуации. Он ведь может и не рассказывать ничего, верно?

― А вообще, я слышал все, ― говорит он, потому что ему становится жалко Северуса, который выглядит слишком уж несчастным, напряженно ожидая ответ.

Тот бледнее еще больше и даже отступает на шаг. Кажется, Гарри ему этим не помог.

― Ты снова проник в мою голову, ― медленно начинает Северус с таким видом, что сейчас за это кое-кому влетит.

― Это был сон, ― спешит уверить его Гарри. ― А сны, сам знаешь, сложно контролировать… я, например, не умею.

Северус тяжело вздыхает, поднося руку к переносице.

― Ничего страшного не произошло. ― Гарри подходит к нему в надежде, что тот не отшатнется от него, как от венгерской хвостороги. ― Я просто немного полетал по кабинету, послушал разговор и сделал вывод, что Дамблдор ― жуткий манипулятор.

― Это и все, что ты понял? ― Северус становится к нему полубоком, видимо, чтобы не смотреть на него.

― А еще ― что на самом деле ты не хотел, чтобы моя мама умерла, ― тихо говорит Гарри.

Тишина после этих слов давит на него. Она настолько ощутима, что Гарри хочется закричать, чтобы разбить ее на мелкие кусочки и свободно вздохнуть.

― Ты не может этого знать наверняка, ― слышит он, наконец.

― Я уверен, ― твердо говорит Гарри и берет его за руку, из-за чего Северус вздрагивает, но руку не отнимает.

― Нельзя быть ни в чем уверенным, ― возражает тот. ― Вот ты думаешь, что я поддался тебе в шахматы, но это не так.

― Что? ― Гарри задирает голову, пытаясь понять, шутит ли сейчас Северус. Тот, как обычно, делает лицо непроницаемым.

― Я видел у тебя на столе пособие…

― Да, я отлично знаю теорию, ― перебивает его тот. ― Но что такое знания? На практике я ошибаюсь ― много и часто. И каждый раз боюсь, чтобы мой очередной неверный ход не оказался фатальным.

К концу фразы его голос затихает. Гарри остается лишь догадываться, правильно ли он все расслышал. Одно он знает точно: Северус сейчас говорил не о шахматах.

― Я не хочу тебя потерять, ― продолжает тот дрогнувшим голосом. ― И для этого тебе лучше держаться от меня подальше. Понимаешь?

― Это невозможно. ― Гарри чувствует, как к горлу подкатывают слезы. ― Я не смогу… Я… пожалуйста, не бросай меня!

Последние слова вырываются у него нечаянно, хотя они давно уже висят на языке. Он закрывает глаза, чтобы не разреветься и не испортить все окончательно. Ведь он хотел просто поговорить, как взрослый со взрослым, без вот этих всех… манипуляций. А еще он не видит, но чувствует, как к нему присаживается и крепко обнимает тот, кто только что сказал держаться от него подальше. Гарри тут же обхватывает его за шею, прижимается щекой к его щеке, Кажется, он держит его достаточно крепко, чтобы никакие маньяки и Дамблдоры не смогли отнять у него его самого лучшего друга.

― Никто не должен знать, ― шепчет Северус ему на ухо. ― Ни одна живая душа…

― Что именно? ― переспрашивает Гарри, хотя знает, о чем он.

― О том, кто я такой.

Ответ повергает Гарри в замешательство.

― Ты имеешь в виду свою метку? ― уточняет он.

― Моя роль в твоей жизни ― то, что я скрываю гораздо тщательнее метки.

― То есть… я не должен никому рассказывать то, что ты мой друг? ― Гарри чувствует, что не все так просто, но не хочет развивать эти мысли. ― Да я и не собирался…

Северус мягко отодвигает его от себя. Он выглядит изможденным ― под глазами залегли тени, ― но решительным. Он закусывает губу и на лице отражается короткая борьба, словно он борется с тем, чтобы не заплакать. Но он сильный ― слишком сильный, чтобы проявлять подобные чувства, и, конечно же, побеждает.

― Ты знаешь, кто я. ― твердо говорит он. ― Но ты не должен ни с кем об этом говорить. Даже со мной.

― Нет, ― вырывается у Гарри. ― Перестань. Ты имеешь в виду не то, что я думаю… правда?

Северус не отвечает. Это ожидаемо.

На самом деле Гарри не может сказать, что ему не нравится ответ, который висит в воздухе, но… это слишком прекрасно, чтобы быть