Жажда бессмертия. Том 10 - Морфиус

сверхзвуковой скорости. Удар ноги, хлопок. Движение руки, снова воздух вскипает. Это было нелегко. Даже неуклюже. Я барахтался как собачка в невесомости, на которую нацепили реактивные двигатели. От той завершенной изящности, как в бою с Гаем, не осталось и следа. Но тогда я был под просветлением. Тогда меня вело безумство стихий. Сейчас же я без всего этого попытался взять под контроль возможности своего тела.

Опора! — Ступня все же коснулась земли, вернее куста, что на таких скоростях стал прочнее металла, но все равно смялся, давая мне точку опоры и позволяя кинуть себя вперед.

Удар! — Ладонь врезается в чужой покров. Проминает его, касается тела. Мягко. Человек начинает отлетать.

Форсаж мыслей! - Я пытаюсь разогнать себя. До максимума. Еще сам не привыкнув ко всему этому.

Удар ногой. И очередного практика отбрасывает. Впрочем, как и меня. Но я уже рукой цепляю следующего. Прежде чем сверху меня накрывает облаком огня. Ведь каким бы быстрым я не был, мастера под просветлением тоже могут за мной уследить и даже атаковать. Нога толкает тело в сторону. Удар другой ногой. Но мне по зубам прилетает мечом. Хоть тот и вязнет в покрове. После чего меня бросает вперед, а защита хрустит. И я удивлением рассматриваю стрелу в своей спине. Венец из эктоплазмы все еще обрамляет мою голову. Позволяя видеть во все стороны разом. Но летящую на сверхзвуке стрелу я все же не успел заметить. Впрочем, она завязла в последних слоях покрова, так и не нанеся вреда. А вот следующий удар, пылающим мечом, совпавшим с еще парой техник, оставляет на шее царапину. И не будь у меня такой феноменальной скорости и кругового обзора, я бы уже остался без головы. Ибо против меча, пожирающего души, непонятно как оказавшегося у гвардейца, мой текущий покров все еще был слабоват. Хоть владыки уже и могли противостоять этим ударам на личной силе.

Сознание глухо записывает важную информацию. Узнать, сколько вообще таких мечей есть у гвардейцев. И то, что даже беспечного владыку можно завалить толпой. А внутри вспыхивает ярость, которую я давлю усилием воли. Ибо ставить всех на колени волной звона разрушения было бы не только глупо, но и нарушением собственного же слова.

Кулак впечатывается в плечо, проминая покров, ломая кости и отбрасывая владельца артефакта. А я, наконец, позволяю себе поглотить немного просветления, после чего мои движения разом становятся плавнее и совершеннее. Со всех сторон, и сверху, обрушиваются десятки ударов. Я вижу, как адепты мешают сами себе. Как кто-то попадает под дружественный огонь. Но даже так мощь обрушившихся на меня атак заставляет защищаться всеми силами. Однако моя цель не проверка и улучшение покрова, тем более что даже осколков просветления четвертого этапа у меня почти не осталось, а предыдущие плохо уже работали на техники. И цель была даже не в том, чтобы проверить уровень бойцов, хоть и это было важно. Сейчас моя цель была в оттачивании своих навыков. А если конкретно, навыков ближнего боя. Без техник, без выплескивания стихии. Только возможности тела. Только познание пределов своей выносливости, которой никогда не было много.

Бездна! — Через несколько ударов сердца обратился я к этой силе, заполняя тело и звезды багровой дымкой. Отмеряя ее каплями для каждого движения. Вкладывая ее в каждый вздох и каждый такт боя. Ведь в бою с Гаем я допустил ошибку, прибегнув к ней так поздно. Начни я использовать багровое марево с самого начала, но по чуть-чуть, и не пришлось бы себя сжигать потом.

Покров, мощь тела, и удары. Тысячи ударов, обрушивающиеся на меня, и сотни ударов, что я давал в ответ. Аккуратных, иногда почти невесомых. Удары кулаками, ладонями, ногами. Даже без оружия. Ведь так, как Гай, создавать оружие из духовной силы, я не мог. Раз за разом. Движение за движением. Это стало напоминать медитацию. Ведь хоть я и не проявлял стихии в реальность, но ничто не мешало им бурлить внутри, захлёстывая тело и разум.

Адепты отлетали как кегли, даже несмотря на всю мою аккуратность. Но почти всегда они возвращались, даже с травмами. Только иногда кто-то выбывал, поняв, что больше ему тут делать нечего. И с каждым ударом противники действовали все изощреннее. Пускай они не могли аки внешники создать коллективные техники. Но объединение усилий явно ими отрабатывались, так что меня встречали плотные группы, чьи щиты почти сливались, а те, кто стоял сзади, обрушивали волны разрушительных атак.

Удар ногой. И половину группы сбивает как домино, а я продолжаю использовать инерцию, что на подобных скоростях становится непреодолимой силой, вторым ударом снося остальных. Внутри беснуется вечное звучание, вобравшее в себя пустоту и боль, что теперь выливается в мир в виде симфонии движений. А я понимаю, что даже не успел устать. Вливание энергии бездны позволило чудовищно сэкономить на тратах ци, хоть и начало напрягать энергосистему. Только тело могло устать и подвести. Ведь даже тела владык были не вечны. И не могли без отдыха двигаться на подобных скоростях.

Вот только я все ускорялся. Мои движения становились все точнее. Вывереннее. Но точнее в плане логики или повторения. Они становились лучше той странной стихиальной направленностью. Безумием. Тем, что когда-то писатели пытались назвать «пьяным стилем», хоть это не отражало сути процесса. Но служило пускай и отдаленным, но намеком на суть происходящего. Попыткой выразить то, что могли познать и обычные мастера боевых искусств. Наверное могли, ведь хоть этого почти никто и не знал, но и до прихода Неба в нашем мире была магия, пускай и почти иссякнувшая. Вот только меня из медитации боя вырвал резкий писк. Писк, раздавшийся за несколько километров, но услышанный мной тут же. Ведь по всему городу были расположены с десяток созданных мной духов, на которых я все же нашел время. И несколько сидели рядом с коммуникаторами, освобождая меня от обязанности таскать их на себе.

Звон разрушения! - Все оборвалось в один миг. Слишком резко. Болезненно. Те, кто готовил техники, захлебнулись откатом. Те, кто бежал, превратились в неуправляемые снаряды, взметающие своими телами клочья пепла и каменной породы.

— Достаточно! Надеюсь, вы достаточно опробовали свои силы против владыки и вынесли уроки. Особенно тот, что все это ничтожно. — Надавил я силой, отчего мастера превратились в беспомощных жертв, бросающих все силы на защиту себя от стихии пикового познавшего.

— Кто чувствует в себе силы,