Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

— Конечно. Я просто хотела сказать… — Гермиона не знала, как объяснить свои ощущения Джинни. — Все это пока не кажется мне реальным. То, что мы сделали… — Ее грудь сжалась. — Это был очень рискованный план. Мы до сих пор не знаем, сработал ли он полностью.

Она нащупала свою палочку. Еще пятнадцать минут, и Драко вернется.

Джинни склонила голову набок.

— Мне интересно, как именно все должно было сработать? Малфой только сказал, что ты планировала сбежать, удалив Темную метку и используя Люциуса. Но… ведь Малфой в конечном счёте должен вернуться, потому что он дал Непреложный обет победить Волдеморта, верно?

Напряжение сковало ее спину так резко, что казалось, будто позвоночник вот-вот сломается.

— Он не может вернуться. Он никогда не вернется. Теперь он останется здесь, со мной, — ровным голосом сказала Гермиона.

Выражение лица Джинни на долю секунды стало откровенно испуганным, прежде чем она скрыла его.

Горло Гермионы сжалось, когда она холодно посмотрела на Джинни.

— Он поклялся сделать все возможное, чтобы помочь Ордену победить Волдеморта. Он сделал все, что мог. Он сделал достаточно. Волдеморт так долго пытал его, что теперь он едва может сражаться на дуэли. Теперь он ничего не сможет сделать.

Она вцепилась в спинку стула так, что побелели костяшки пальцев.

— Он сделал все, что мог, — повторила девушка. — Это все. Он сделал все возможное. Ничего больше не… — у нее перехватило горло. — Он исполнил свою клятву. Итак, мы инсценировали его смерть. После того, как я сняла Темную метку, Люциус сжег поместье с помощью Адского пламени. Мы надеемся, что все решат, что мы с Драко погибли в огне. Европа нестабильна. Если все будут думать, что Верховный Правитель умер, Международная конфедерация наконец решит вмешаться.

Наступило короткое молчание.

— Но… Волдеморт ещё не умер, — медленно произнесла Джинни. Осторожно. Как будто она сообщала Гермионе маленькую деталь, про которую та забыла.

Гермиона почувствовала, как в животе у нее разгорается жар. Ей хотелось взорваться от вскипевших эмоций.

— Пока нет, — голос Гермионы вибрировал от напряжения. — Но его не нужно убивать… достаточно и поражения. Он может умереть сам. Или кто-то другой его убьёт. — Она прерывисто вздохнула и заставила себя продолжить. — Если бы Драко мог убить его и убил бы до того, как вмешается Международная Конфедерация, Темные метки исчезли бы. Ни один из членов Сопротивления, которые являются суррогатами или заключены в тюрьму, не смог бы снять свои кандалы, пока не найдут способ подделать магический отпечаток Волдеморта.

Она почувствовала жжение, разливающееся по трапециевидным мышцам спины. Она сунула руку в карман и сжала волшебную палочку. Школьную палочку Драко.

— Драко больше не в состоянии ничего сделать. Он сделал все что мог. Теперь настала очередь других действовать. Потеря Верховного Правителя — один из самых разрушительных ударов, который было возможно нанести Волдеморту. Если Международная конфедерация считала Драко угрозой, они могли откладывать вмешательство. Обставить все так, как будто он умер, было наилучшим решением.

— И этого… будет достаточно для Обета?

Гермиона судорожно кивнула, и ее пальцы крепко сжали палочку.

— Думаю, что да. Я участвовала в создании Обета вместе с ним. Он сформирован и моим намерением, в том числе, а оно всегда было направлено на то, чтобы спасти его. Поэтому этого должно быть достаточно. И если это не сработает… — ее голос дрогнул, а сердце бешено заколотилось. — Если… не… я… обещала…

Ее голос оборвался, когда грудь сжалась так болезненно, что казалось, будто треснула пополам. Глаза Гермионы расширились.

У нее задрожала челюсть:

— Я обещала…

Ее голос затих.

Она сделала неглубокий вдох.

— Я обещала…

Джинни в замешательстве посмотрела на нее, а затем на ее лице отразилось ужасное понимание. Она быстро пересекла комнату и тронула Гермиону за плечо.

— Гермиона? Гермиона, о боже. Я сглупила. Просто дыши. Мне не следовало спрашивать. Пожалуйста, дыши. Что мне сделать? Как мне помочь? У меня есть успокоительное…

Не паникуй.

Не паникуй.

Гермиона покачала головой, глядя на Джинни, и заставила себя дышать.

Джинни подвела ее к кушетке и крепко обняла за плечи.

— Здесь ты в безопасности. Ты в безопасности. Тебе не нужно волноваться. Ты можешь использовать окклюменцию? Теперь у тебя есть магия, окклюменция помогает?

Гермиона кивнула и попыталась подавить панику, но это было все равно что пытаться схватить дюжину угрей, ускользающих в другие части ее сознания.

Она крепко зажмурилась и сосредоточилась на одной точке.

Дыши. Дыши. Дыши.

Никаких приступов. У тебя не может быть приступов.

— Позови Драко, — выдавила она, заставляя себя сделать болезненный, судорожный вдох.

— Как мне… Ах, да. Экспекто Патронум!

Гермиона на мгновение открыла глаза и увидела серебристую лошадь Джинни.

— Найди Малфоя. Скажи, что у Гермионы приступ паники.

Лошадь умчалась, и Джинни повернулась к Гермионе.

— Гермиона, пожалуйста, все хорошо. Ты была такой храброй. Ты проделала весь этот путь. Теперь ты в безопасности. Я уверена, что все получилось. Никому не придется возвращаться назад. Вы с Малфоем оба здесь в безопасности. Ты добралась сюда. Ты в безопасности. Нужно просто дышать.

Гермиона заставляла себя дышать, делая рваные, судорожные вдохи, пока внезапно ее лицо не уткнулось в ткань, пахнущую лесом.

Она прижалась к Драко и почувствовала, как его рука пробежала по ее волосам и спине.

— Гермиона, давай, просто дыши для меня, — мягко сказал он, притягивая ее к своей груди и крепко обнимая. Затем его тон стал резким, как лезвие ножа. — Что ты сделала? Я же просил ее успокоить.

— Прости, я не знала…

Гермиона запустила пальцы в мантию Драко и подняла голову, притягивая его ближе и глядя ему в глаза.

— Драко… Драко… что если это не сработает... что если ты все еще не освободился от Непреложного Обета… Я… я обещала…

— Если это не сработает, — оборвал он ее, — я буду с тобой до конца. Это все, чего я когда-либо хотел.

Она яростно замотала головой и обхватила его лицо ладонями.

— Нет… Нет. Я все еще могу спасти тебя. Я могу пойти…

— Ты никуда не пойдешь. Ты закончила, — сказал он, и его глаза стали стальными. — Ты останешься здесь и позаботишься