Красный священник - Е. Юань

А буквально только что ты снова блефовал перед Катариной. У тебя ведь силенок хватает лишь на то, чтобы нагнать жути да нанести урон за счет капканов и внезапных ударов. Прикончить её на месте тебе было не по зубам, но ты виртуозно ломал комедию, прикидываясь, будто уже вернул себе мощь 1-й Последовательности. Одурачил её, заставив вознести мольбы твоему сакральному имени и отдать кровь.

Медичи вновь скривил губы в усмешке:

— Блеф — это тоже классическое, эталонное правило покера. И сработало безупречно, разве нет?

Бросив это, «Красный Ангел» издал тихий смешок:

— Да и к тому же, это был отнюдь не слепой блеф. Моя излюбленная тактика — щедро сдобрить череду фальшивок парой-тройкой крупиц кристальной правды. И терпеливо дожидаться, пока ублюдок, возомнивший, будто раскусил мой морок, самолично шагнет прямо в мышеловку. Точь-в-точь как вы, двое болванов, в свое время поплатились за свою ошибку.

— Вот только в ящик ты сыграл первым! — в один голос огрызнулись обе пасти на щеках злого духа «Красного Ангела».

Медичи парировал без малейших колебаний:

— А это железобетонно вопиет о том, что я был самым сильным и представлял первостепенную угрозу!

С этими словами все три личности злого духа «Красного Ангела» погрузились в глухое молчание. Лишь спустя несколько долгих секунд та самая багровая рана, принадлежащая Айнхорну, зашевелилась:

— Мосты между Германом Воробьем и Богиней Вечной Ночи оказались куда прочнее, нежели мне чудилось. Сдается мне, подлинное состояние Катарины уже не укрылось от Её взора.

Медичи лишь сухо хмыкнул:

— Плевать. Это и так произошло с Её негласного попустительства.

— Вспомните Великий баклундский смог: все, кто лез на рожон и действовал в открытую, бесследно испарились. Уцелела лишь та самая ведьма по имени Трисси. Разве это уже не дает исчерпывающих ответов на кое-какие вопросы?

Личности Сорена и Айнхорна благоразумно промолчали, позволив кровоточащим ранам на щеках судорожно стянуться и зарасти без следа.

Силуэт злого духа «Красного Ангела» скользнул по глади оконного стекла и бесследно растворился, покинув квартал вокруг «Часов Порядка».

…………

В таинственных чертогах монументального древнего дворца над бескрайней серо-белой мглой.

Клейн, неотрывно следя за плавно вращающимся по часовой стрелке маятником из желтого кристалла, едва заметно кивнул.

Прибегнув к помощи духовного маятника, он скрупулезно, один за другим, просеял все ответы Катарины, вынеся железобетонный вердикт: они были кристально правдивы.

Вслед за этим, опираясь на выуженные разведданные о восьми тайных усыпальницах, сыщик развернул «гадание во сне». В его видениях проступили нужные координаты и весьма расплывчатые очертания обстановки.

Этот факт окончательно убедил Клейна: пробиться туда обычными методами попросту немыслимо. Даже отфильтровав все оккультные помехи, запеленговать то, что скрыто в недрах, оставалось невыполнимой задачей.

«Это уже сулит немалые хлопоты… К тому же, состояние „Белой Ведьмы“ во время спиритического сеанса разительно отличалось от того, что было с Кьюнасом Кольгом и Хевеном Рамбисом: слишком уж живая мимика, да и на вопросы она отвечала куда инициативнее… Неужто это специфика самих ведьм, или же в дело вмешались какие-то иные факторы?» — повинуясь внезапной догадке, Клейн мысленным импульсом приманил к себе листок бумаги, перепачканный кровью «вице-адмирала Болезнь». Сноровисто набросав нужную фразу, юноша погрузился в «гадание во сне», нащупывая координаты мишени.

В окутанном серой дымкой мире Клейн воочию узрел Трейси, благополучно сбросившую с себя путы из паутины. Эта ведьма неотрывно смотрела в окно.

По ту сторону стекла клубился непроницаемо-черный, призрачный шторм, и распознать, что это за место, было попросту немыслимо.

«Трейси вырвалась из капкана… На лице ни капли скорби, лишь глухая злоба, густо замешанная на растерянности… Неужто их родственные узы с „Белой Ведьмой“ прогнили до такой степени? А может…» — не успел Клейн докрутить эту мысль, как внезапно вспыхнуло непроницаемо-черное пламя. Огонь безжалостно сожрал его грезы, в мгновение ока разорвав сновидение в клочья.

Распахнув глаза, он с досадой констатировал: выследить «вице-адмирала Болезнь» Трейси с помощью зажатой в руках крови больше не выйдет. Какой-то мастодонт полубожественного калибра пустил в ход оккультные фокусы, наглухо обрубив мистическую связь между кровью и её владелицей.

«Неужто „Белая Ведьма“ Катарина всё еще коптит небо? Это… точно! Когда злой дух „Красного Ангела“ отвечал мне, Он ведь ограничился одними лишь встречными вопросами, так ни в чем железобетонно и не признавшись… Стало быть, я проводил спиритический сеанс с духом абсолютно живого человека!» — на Клейна внезапно снизошло озарение. Не теряя ни секунды, он вновь раскинул карты и окончательно удостоверился: «Белая Ведьма» и впрямь жива и здорова.

«Так я и знал, „Белая Ведьма“ отродясь не была подлинной мишенью злого духа „Красного Ангела“… А если сплести это с тем рывком в переваривании эликсира, не означает ли это, что злой дух „Красного Ангела“ куда слабее, чем мне чудилось? Вполне вероятно, что Он даже до второй Последовательности еще не оклемался, а потому стереть „Белую Ведьму“ в порошок нахрапом Ему не по зубам, и пришлось прибегать к уловкам, чтобы её скрутить?» — Клейн погрузился в недолгие раздумья, однако выковать железобетонный вывод так и не сумел.

Впрочем, юноша быстро взял мысли в узду, благоразумно отбросив эти головоломки на задворки сознания. Как-никак, все нужные агентурные сводки он из «Белой Ведьмы» Катарины уже благополучно выпотрошил.

Отложив в сторону листок, пропитанный кровью «вице-адмирала Болезнь», Клейн внезапно издал тихий смешок:

— Обрубили всякую мистическую связь между кровью и изначальной плотью, дабы отсечь любые попытки прорицания и пророчеств?

— Одному богу известно, сработает ли этот фокус, если я размажу эту кровь по обложке «Дневника путешествий Гросселя»?

Посверлив бумагу взглядом еще пару секунд, Клейн всё же решил придержать коней и пока не лезть с экспериментами — острой нужды в этом сейчас не предвиделось.

Его внимание молниеносно переключилось на куда более насущную проблему: как, дьявол побери, просочиться в остальные восемь тайных усыпальниц Георга III?

'Действовать в лоб — дохлый номер. До чего додумаюсь я, до того стопроцентно додумаются Георг III вкупе с Его свитой из ангелов и святых…

Если бы божества уже не дали Своего негласного добро, можно было бы напечатать об этой чертовщине целую прорву листовок и разбросать их по улицам — глядишь, и выгорело бы дело…

Хм, точечная телепортация… руины Тюдора… А ведь это…'

В вихре этих мыслей сердце Клейна внезапно екнуло: на него снизошло ослепительное озарение, вылепившее в уме весьма дерзкую догадку.

Глава 1112

Путевые заметки

В величественном дворце над